Евгений Рякин - Путь

И хозяин нехотя дал ей слово, что никто не тронет Доктора.

**

— Гад. Гад тебя видеть, — подал руку Коляну Орлан. — Ты погостить или по делам?

— По делам, — как можно более серьёзно ответил Колян. — Одна проблемка нарисовалась, вот, думаю, может, ты подскажешь, что делать?

— Пойдём тогда, пгисядем, выпьем по чагочке, — Слава сделал приглашающий жест, и отец с сыном сели за стол переговоров, на белой скатерти которого тут же появилась початая бутылка водки, две рюмки и банка солёных огурцов. Коля не очень любил горькую, но решил не вредничать и залпом жахнул первую рюмаху. Через некоторое время разговор завязался и плавно потёк.

— Вот, смотри, в чём проблема, — Кащей вытащил из нагрудного кармана сложенную вчетверо агитку и показал её. — Докторишка решил пойти в бургомистры.

— Ух ты! — удивился Слава. — Вот это новость! Мы его в двегь, а он в окно? Молодец, пагенёк!

— Кто молодец? — напрягся Кащей.

— Так Доктог этот, смотги-ка какой целеустгемлённый. А на пегвый взгляд выглядит, как ботинок.

— А я думал, что ты на моей стороне, — обиженно произнёс Колян.

— Не неси пуйги* (не говори ерунды), конечно же, я на твоей стогоне, — отмахнулся Слава. — Но это не значит, что я не должен замечать энейгию этого пагня. Нобогот, сейчас мы должны учесть всё, чтобы пгинять вегное гешение. Ясно?

— Ясно, — кивнул Кащей и замер, ожидая ответа. Отец задумчиво залил в рот новую порцию и закусил.

— Что мы имеем? Начнём с того, что отступать ему некуда, значит, он будет биться до конца. Худший вгаг — это тот, котогый не может пойти на попятную, потому что все пути отступления отгезаны. И Доктог как газ в такой ситуации, поэтому его не уговогить, не напугать и не купить. Я пгав?

— Прав, — согласился Кащей. — Думаю, для него это принцип ещё.

— Пгинцип? Да, вполне. Быть боссом, а потом стать никем — это стоит того, чтобы мстить. И я его пгегасно понимаю, иногда только пгинцип мешает людям отступить и толкает впегёд, на амбгазугы, — Слава покусал губу. — Тогда есть два пути. По кгайней меге, я только их вижу.

— Так, и какие? — заинтересовался Колян.

— Пегвый тоже касается денег. Я много газ финансиговал выбогные кампании и могу сказать, что это весьма затгатное дело, — Орлан разлил остатки водки по рюмкам и махом залил в глотку. — Что это значит?

— Что? — насторожился Кащей, пьянея.

— Что у него либо есть какая-то своя губловагка* (рубловарка), либо он деньги получает откуда-то со стороны? Вопгос — откуда?

— И откуда? — как завороженный, повторил Колян и, сосредоточившись, добавил. — Своей рубловарки у него, вроде бы, нет.

— Вгоде бы, — передразнил Слава с усмешкой, а Кащей в эту же секунду понял, что хозяин полиса не имеет права на такие словечки.

— Просто я пробивал, но пока ничего не нашёл, — начал выкручиваться Колян и тут же добавил, вспомнив про Юсуфа, — но вообще-то, между нами говоря, я им в компанию крота* (шпиона) заслал, чтобы тот сливал мне инфу. Так что скоро всё узнаем, комон! Но пока мне известно, что своих денег у него нет.

— Хогошо, молодец, что используешь кгота! — похвалил его Орлан. — Но если у него нет денег, то, значит, его кто-то спонсигует, пгавильно?

— Правильно, — даже не подумав, согласился Колян.

— А у кого в полисе есть деньги?

— У кого? — в голове Кащея зашумело, водка давала о себе знать.

— Это не я тебе должен сказать, а ты мне. Ты же хозяин? — как показалось Кащею, с издёвкой спросил Слава.

— Я, — набычился и обиделся Колян.

— Вот и подумай, кто может помогать Доктогу?

— Не знаю даже, — потеребил Колян висюльки на скатерти.

— Я думаю, что это могут быть только двое — Гилли или Митяй, вегно?

— Да, наверное, ты прав, — тут же закивал Колян. — Больше ни у кого нет столько рублов нет.

— Значит, кто-то из них помогает Доктогу. А они нам тёгли за то, что не будут впгягаться за Доктога* (обещали не помогать Доктору) и всё такое. Если кто-то из них нагушит своё слово, то… — Слава замолчал.

— То что? — заинтересовался Кащей.

— То ты впгаве покагать нагушителя, а я тебе в этом помогу. Всё, что получим с него, делим пополам. Замётано? — и широко улыбнулся, подмигнув.

— Замётано! Комон! — ничего не понимая, радостно согласился Колян, радуясь, что у него такой мудрый и сильный отец.

— Гадский вгяд ли замешен, как мне кажется, по моему, у них с Доктогом вообще нет никаких связей по жизни. Я тёг с ганзейскими — они за него в кугсах, но не конкгетно* (я разговаривал с ребятами из Ганзы — местные его знают, но плохо). Так ведь?