Евгений Рякин - Путь

Часть нейронов зрительной коры реагируют на движение вверх, другие — только на движение вниз, а иные — лишь справа налево, некоторые отвечают за распознавание только горизонтальных линий, какие-то — за вертикальные или диагональные, и так далее. Причём на движущиеся предметы мы реагируем легче и быстрее, чем на неподвижные.

А дальше — по иерархии. Нейроны объединяются в микроколонки, которые входят в состав макроколонок, отвечающих за распознавание, к примеру, всех видов наклонов, от нуля до ста восьмидесяти градусов. А макроколонки, в свою очередь, объединяются в гиперколонки, которые различают более сложные вещи: направление движения предмета, контуры, цвета и многое другое. То есть в своём поле зрения она видит всё, как будто микроскопический глаз. Рядом с ней, ряд в ряд, располагаются тысячи таких колонок. Это и позволяет нам получать изображение в таком высоком разрешении и понимать, что объект смещается. Причём в затылочной доле у нас работает не один зрительный слой, а тридцать, каждый из которых обладает своей специализацией.

Итак, зрительные зоны, получив все необходимые данные, о том, что за предмет они видят и куда тот движется, разделяют информацию на два потока…

— А! Это я помню, — прервала его Элис, — один называется «что?», и он отвечает за то, что именно мы видим, а второй — «где?», и он определяет, где именно находится предмет и как он движется.

— Да, — кивнул головой удивлённый магистр, — всё верно. Канал, отвечающий на вопрос «где?», из затылка уходит наверх к теменным долям, где создаётся пространственный образ внешнего мира, и к двигательным центрам мозга, чтобы мы, например, могли схватить какой-то предмет или отбить удар. А канал «что» в это же время обращается к височным долям, где веретенообразная извилина сначала идентифицирует и классифицирует объект, миндалина эмоционально окрашивает его, а гиппокамп вспоминает всё, что с ним было связано до этого. Так мы понимаем разницу между пуговицей и змеёй.

— Значит, вот таким образом мы и видим? — зевнула Алиса.

— И да, и нет, — покусал губу Доктор. — Видишь ли, у мозга есть одна особенность. В центре него, между глазами впереди и первичной зрительной корой позади, находится этакий распределительный центр, который называется таламус. Именно туда поступает информация из сетчатки, прежде чем уйти в затылочную долю. И самое интересно заключается в том, что из зрительной зоны обратно в таламус идёт ещё больше импульсов — вот какая штука! Я тебе, по-моему, об этом рассказывал?

— Не помню я. — Капризно ответила Алиса. — И что дальше? Что это значит?

— Это значит, что мозг чрезвычайно упрощает процесс зрения, то есть всё то, о чём я говорил раньше. Вместо того, чтобы каждый раз получать огромное количество информации из внешнего мира, он просто сравнивает ту картинку, которая уже есть в зрительной зоне, с той, что поступает из таламуса, а пропускает в основном то, что различается, представляешь?

— Не поняла, если честно, — девушка потёрла глаза.

— Ну, вот смотри. Видишь, к нам наконец-то идёт услужник и несёт мой кофе. Так вот, вместо того, чтобы четыре раза в секунду по новой загружать в мозг всю видимую картинку: антураж ресторана, живые растения, панорамные окна, он просто дополняет её изменяющимися деталями, например, идущим официантом. Этакий метод вычитания. Спасибо большое, — кивнул он услужнику, поставившему чашечку кофе на стол.

— А почему четыре раза в секунду? Это кто-то замерял? — спросила Алиса, когда гарсон ушёл, так и не дождавшись нового заказа.

— Ты не помнишь? Я об этом рассказывал на конференции, — вздохнул магистр. — Каждые четверть секунды глаз делает быстрый хаотический скачок, который называется саккада, как бы ощупывая то, на чём концентрирует внимание.

— А, точно! Ты говорил, что у некоторых животных нет таких саккад, поэтому они не могут видеть неподвижные предметы! — щелкнула пальцами Элис.

— Да, ты права! — Док отпил первый глоток кофе и даже зажмурился от удовольствия, так давно он не пробовал этот бодрящий вкус. — Представь, как фокус зрения в определённый момент остановился на предмете, сначала он увидит его весьма расплывчато, затем проступит всё больше деталей и, когда максимальное количество сведений будет получено, саккадическое движение сфокусируется на новом объекте, а зрительная кора тем временем переработает полученную информацию.

— То есть, — подытожила девушка, отложив в сторону ручку с бумажкой, — вот тогда, наконец, и появляется то, что мы видим?