Евгений Рякин - Путь

— К чему привыкать? — раздражённо ответил Док. — Это я когда уезжал, то был боссом. А теперь… — он махнул и отвернулся.

— А шо теперь? Ты руки решил опустить? — пристально поглядел на него Лой.

— Опустить руки? Лой, очнись, дружище! Меня ведь выгнали! Я теперь никто!

— Мне кажется, шо человек сам в состоянии решать, кто он в этой жизни. Нет?

— Лойер, конечно же, ты прав! Но быть или нет хозяином полиса, решаю не я.

Лой пожал плечами и сморщил нос, как бы выражая своё несогласие, но не желая спорить. Алекс ещё немного поглядел на него, но тот снова занялся бумагами

— А где Олли? — решил сменить тему разговора Док и заходил по комнате.

— А я знаю? Хотя, знаю — уехал в Аквилею. Там сегодня выбирают нового хозяина Ганзы, вот он и смазал лыжи. Нам нужны сведения из первых рук, а не догадки, как сейчас.

— А? Так вы с Англичанином хотите пойти на работу к новому боссу? — понимающе покивал головой Алекс, внезапно осознавая, что мечты окончательно разбиты, путь потерян, а самые близкие люди покидают его без угрызений совести. Но ответ Лойера его удивил.

— Слухай, Док, я тебя, конечно, уважаю, но шо-то уже стал забывать, за шо именно! — недовольным тоном начал он. — Ты-таки срулил отдыхать в самый горячий сезон, а мы через твои любовные похождения остались на хозяйстве одни и шлёпались тут до недавнего времени без сучка и задоринки, попрошу это учесть в протоколе. Ладно, мы с Англичанином по-мужски это поняли, потому как эта Алиса, говорят, такая штучка, шо портки сами слезти хочут. Но теперь-то ты вернулся взад, и я не только не слышал от тебя мерси, так ты ещё туфту на нас погнал. Шо ты себе думаешь, шо мы с Олли, как два чумазых шлемазла, наденем лыжи и поскачем по асфальтам на другую сторону? Шо нас поманят куском пожирнее, а мы всё бросим и побежим? Таки так ты о нас представляешь? Ты скажи мне, Саша, ты меня и моего дорогого друга Оливера Англичанина за кого считаешь? За поцев, шо редьку на базаре тырят и её же жрут? Я дико извиняюсь, но скажу тебе как родному: Доктор — ты охуел!

Лой выпалил последнюю фразу, бросил карандаш на стол, поднялся со скамьи и в упор посмотрел Доктору в глаза. Тот не знал, что ответить. Он впервые слышал, чтобы всегда спокойный Лойер так выражался. Подобных речей можно было ожидать от импульсивного Англичанина, например, но никак не от его сдержанного друга, и поэтому Алекс растерялся.

— Лой, погоди… Я просто… Я же это… Ну… Ты пойми, я ведь теперь не босс, у меня всё отобрали, так зачем вам со мной вместе тонуть? Лучше, правда, идите работать на нового хозяина, я не обижусь…

— Док, а шо я тебя не узнаю? — впервые за всю историю их знакомства перебил его Лой, — тебе эта Алиса мозги забеременела, или ты уже от возрасту соображать перестал? Ты прости, конечно, шо я с тобой без реверансов, но за шо тя уважать, когда ты раскис, как последний, знаешь сам, как его фамилия?!

Алекс совершенно оторопел от такой реакции и теперь в замешательстве просто стоял и хлопал глазами. Лойер тоже молчал. Со стороны могло показаться, что друг напротив друга стояли два врага, готовых обменяться ударами. Но, на самом деле, в груди Доктора стало подниматься чувство благодарности, смешанной с уверенностью и ощущением дружеского плеча, на которое можно опереться. Он вдруг понял, что не одинок, и это придало ему силы. Поддавшись эмоциям, Док сделал шаг вперёд и протянул руку.

— Спасибо, Лой. Спасибо.

Размахнувшись, Лойер со шлепком крепко пожал протянутую руку и серьёзно ответил.

— За шо спасибо? Я тебе вроде цветов не дарил. Включи память, Саша. Это ты выиграл Битву у Стены. Это ты придумал, как поднять полис с колен. Это ты нас поставил рядом и показал, куда идти. Потому ты будешь боссом до тех пор, пока сам не решишь сдать взад. Сейчас я говорю за себя, за Оливера и за всех тех людей, шо в тебя давеча поверили. А их много — не вся Ганза с тобой, но больше половины тебе в уважении. И нам нет никакого дела, шо там решила кучка старых пердунов на каком-то сраном Совете.

Алекс задержал рукопожатие и долго вглядывался в его глаза, пока, наконец, не принял решение и, отпустив руку Лойя, хлопнул в ладоши.

— Хорошо, Лой! Давай попробуем прорваться. У тебя уже есть какие-то мысли?

— Да куда там? Пока только в общих чертах. — Друзья сели за стол, и Лойер принялся излагать. — Итак. Шо мы имеем? Сейчас у нас есть кооператив. Хорошая новость в том, шо оттуда нас никто не выгнал, плохая — мы там так и не были устроены. Мы ни пайщики, ни руководители, ни, тьфу-тьфу-тьфу, члены. А ведь я тебе предупреждал, шо надо устроиться так, шоб трудовая книга грела сердце, но ты сказал: «шо ты, Лойер, не нужно официально светиться».