Евгений Рякин - Путь

— Тебе не занимать самоуверенности, Саша! — саркастически хмыкнула она, сделав глоток и снова усаживаясь в кресло. — Впрочем, я рада твоему присутствию, потому что немного устала быть одна, — покрутила она локон.

— А почему это ты одна?

— Так ведь это, как его, — голос у Алисы захмелел, хотя она выпила не больше пары бокалов мартини. — С девками я вдрызг разругалась, обрубила концы, так сказать, — невесело усмехнулась она, — так что… кое-какие подружки есть в полисе, но в целом… Одна…

— Да, одиночество — такая вещь, знакомая, — понятливо покивал Алекс. — Когда вроде всё комфортно, удобно, но как-то бестолково жизнь проживается. Бессмысленно.

— Бестолково, тут ты прав. Я вроде в престижный ликей поступила, такая вся правильная, на факультет спортивной психологии, но вот сейчас думаю, а нужна ли она мне, эта спортивная философия? А, как думаешь?

— Не знаю, Алиса.

— И почему я со своим то встречаюсь, то расстаюсь, а? Почему? Ты же доктор.

— Ну, Доктор.

— Так объясни мне с научной точки зрения.

— Научно объяснить не смогу, — начал было Алекс, но, подумав, решил продолжить, — но так, своими словами рассказать могу, хочешь?

— Давай! Объясни мне!

— Ты очень импульсивна.

— Может так, — кивнула она.

— И не очень любишь людей.

— Да, не очень-то их и люблю.

— Вот-вот. И ты их не уважаешь.

— Да, ты прав, не больно уважаю.

— Это чувствуется, и это неприятно.

— Так что же мне предложит доктор?

— Ничего не предложу. Просто ты хороший человек, я тебе об этом уже говорил, но с тобой сложно. Иногда настолько, что хочется отвернуться и уйти. И я не всегда понимаю, зачем ты специально возводишь стену? Если ты хочешь дистанцироваться ото всех, то зачем сближаешься? Если хочешь быть близкой, тогда почему не идёшь на контакт? Я не могу понять.

— Ты меня не понимаешь? Даже так? — удивилась она, округлив глаза, как наседка.

— Даже так. Просто, человек, когда становится ближе, то раскрывается полностью, и с таким человеком хочется быть. Ну, то есть хочется не только принимать чувства, но и отдавать. А ты хорошая, но с тобой тяжко, прости меня за прямоту. Ты как будто закрылась наедине со своими тараканами и не хочешь никому показать свои хорошие черты. И ещё…

— Есть и ещё? — уголки её губ опустились вниз, и она часто-часто заморгала, имитируя желание заплакать, хотя в глазах плясали чертенята.

— Есть. Ты любишь давить на людей, подчинять их своей воле, заставляя делать то, что тебе нужно. Разве не так? — пошёл он на обострение.

— А разве это плохо? — Алиса высоко подняла брови вверх.

— Плохо! — с нажимом ответил Доктор. — Ты мной пытаешься манипулировать, играть на чувствах, частенько заставляя ощущать себя не в своей тарелке. Как будто ты — это кукловод, а эмоции — ниточки, за которые нужно дёргать, чтобы добиться своего.

— Так, а что в этом плохого-то, я не могу понять? — Алиса как будто насмехалась над Шуриком.

— А то, что твои желания не являются примером добродетели, например. Они основаны на эгоизме и, кроме тебя, никто не получает удовольствия от происходящего. Создаётся впечатление, прости за прямоту, что ты любишь выводить людей из себя, чтобы узнать их болевые точки, и потом бьешь по ним, когда тебе что-то становится нужно. Ты выжимаешь людей, как тряпку, а затем вытираешь о них ноги. Причем делаешь это, возможно, не специально, просто ты так уже привыкла. Но это дурацкая привычка, Алиса. Она ужасная!

— А что в ней ужасного? — продолжала криво усмехаться Элис. — Просто я такая, какая есть. Я знаю, чего хочу и иду к этому. Что тут плохого? Если кому-то не нравится, то пусть валит на все четыре стороны, я никого не держу.

— В том-то и дело, Алиса! Ты никого не держишь, и поэтому люди с тобой надолго не задерживаются. Ты сначала притягиваешь, но затем отталкиваешь. Вот почему ты то встречаешься с людьми, то расстаешься. Раз ты никого не держишь, значит, никого и не можешь удержать.

— Тебе тоже со мной не хочется быть? — вздрогнула она.

— Нет, нет, — он успокаивающе выставил ладони. — Я тебя люблю, я уже говорил об этом. Но с тобой непросто, я об этом…

Алиса сделал страдальческий вид и произнесла тоном маленькой обиженной девочки:

— Прости меня, Шурик, что со мной непросто, но я пообещаю, что больше так не буду никогда-никогда!

— Правда?

— Нет конечно! — неожиданно вскрикнула Алиса и резко встала с кресла, пошатнувшись, как пьяная, и размахивая руками. — Почему это я должна жить по твоим условиям?