Евгений Рякин - Путь

Но в это время Алекс вдруг остро ощутил, что не чувствует в себе мужской силы — внизу было вяло. Он мгновенно перепугался, зачем-то вспомнив, как вчера она ему отказала. И сразу, как нельзя некстати, в его памяти возник недавний конфуз, когда его совершенно без причины отвергла Бо. Воспоминания эти вовсе не стимулировали половую систему наполнять кровью пещеристые тела. Но, скорей всего, дело было не в воспоминаниях, а в другом — они на двоих вынюхали почти грамм «снега», наверное. Правда пару раз Алиса угощала новых знакомых, но это мелочи. С каждым употреблением он чувствовал в себе невероятный прилив эмпатии и отлив сексуального желания. Хотелось не объезжать кого-то в диком танце страсти, а просто прижать к груди, поговорить по душам, но никак не врываться под разными углами, всё глубже проникая в святая святых.

Поняв своё состояние, Алекс испугался снова, испытав волну неуверенности и сомнения в своих силах, что опять же не привело ни к чему хорошему. А Алиса тем временем доверчиво ждала, призывно водя тазом из стороны в сторону. Тут Шурику стало стыдно так, что он почувствовал, как кровь приливает к лицу и шее. Жаль, что не к тем частям тела, к которым в этой обстановке следовало бы, подумал он и пообещал себе больше никогда в жизни не употреблять «снег», лишь бы его достоинство подняло голову. Но, увы и ах, мольбы оказались напрасны.

Тогда Алекс полностью разделся, попытавшись продемонстрировать свой пыл с помощью старого доброго куни. Сначала он был встречен довольно тепло и влажно, но потом появился запрос на контакт иного рода, чего, к сожалению, Шурик удовлетворить не смог, чем вызвал искреннее удивление. В недоумении Алиса повернулась к нему, подвинулась поближе, взяла его причандалы в ладони, взвесила на руке и произнесла: «И что?». «Да вот как-то», — неловко улыбнулся он. — «Наркоты переел, наверное». Воцарилась тишина.

— Знаешь, у нас с тобой до сих пор не улажен спор… — негромким шёпотом произнесла она.

— Спор? Какой спор? — удивился он, соображая, что к чему.

— Я тебе кое-что проспорила, помнишь? — промурчала она.

И он вспомнил.

Увидев в глазах понимание, чуть поглаживая его по животу, девушка сползла вниз и вобрала часть его тела в себя. Что он ощутил? Сначала тепло и влагу, понятное дело, а потом — неопытность. Вообще! Алиса просто не понимала, что нужно делать, тыкаясь языком и губами наугад. Это продолжалось минут пять, показавшись Алексу вечностью. «Да кончай уже муслякать», — чуть не вырвалось у него из уст, но застряло на уровне гортани, чтобы не обидеть девушку. Что ж, Алекс махнул про себя рукой и понял, что вечер, о котором он мечтал недели напролёт, скорей всего, испорчен.

Но он ещё не знал насколько, потому что снизу раздался недовольный пьяный женский голос:

— Ты что, импотент?

— Чего? — удивился он, не поверив ушам.

— Ты импотент, что ли, — развязанным голосом произнесла она.

Александр даже немного отпрянул.

— С чего ты взяла?

— Так не стоит же! Значит ты импотент, я так понимаю? — произнесла она и икнула, инстинктивно сжав его тестикулы. — Что ты мне раньше-то не сказал, что у тебя синдром письки не стоиськи, или как он там называется?

— Слушай, помолчи, пожалуйста, Алиса…

— Я не понимаю, что ты сказал сейчас только что? Ты просишь, чтобы я заткнулась? — она отпустила его орган и встала с колен.

— Нет, Алиса, я такого не говорил! Послушай меня…

— Ты, блять, мне говоришь, чтобы я заткнула пасть? А не охуел ли ты, дружочек? — начала заводиться она, глядя в уматинушку пьяными глазами со слипшейся тушью. — Я себя не на помойке нашла, чтобы такое выслушивать! Понял ты меня, ты импотент сраный? Понял? — облизнула она пересохшие губы.

— Алиса, успокойся, — с раздражением ответил он, тоже начиная заводиться.

— Успокоиться? А то что? Ты меня своим писюном по попке начикаешь? — зло засмеялась она. — Так это не больно, он же мяконькай!

— Алиса, не торопись чесать языком, пожалуйста! — сквозь зубы произнёс он. — Потише будь, а!

— Ишь ты, культурный! И почему это мне нужно пиздеть потише, ну-ка ты мне поясни?

— Потому что пиздеть — не шаньги мазать! А ты сейчас втираешь мне лыжную мазь в коньки, я ясно выразился? Ясно?! — он повысил голос.

— Отлично! По просьбе почтенной публики я буду пиздеть потише, — усмехнулась она и пьяненько качнулась, выставив подбородок вперёд. — А то некоторые присутствующие не успевают охуевать! Ты чё, думаешь привёз девушку на отдых и можно её не жарить теперь, а? Или ты, может, по мужикам угораешь?