Алла Иошпе - Завтрак в облаках

– Как так? Это бухгалтерия. И здесь работает моя тетя. А когда она уезжает, я здесь бываю… иногда. Отдыхаю… – почему-то стал оправдываться.

И парень, а это оказался молодой парень, смущенно почему-то протягивает ей свой ключ. В качестве доказательства.

– Вот он. Смотрите. Этот ключ.

– Да, но мне дали эту комнату, и сейчас здесь я живу. Уже, кажется, три дня… кажется… живу.

И такая тоска в голосе. И – то ли равнодушие, то ли… безысходность такая…

Молодой человек смутился. Женщина симпатичная. Красивая даже, хоть и прилично старше его. Но неживая какая-то. А глаза у нее серые-серые. Лицо грустное-грустное. И опять эти глаза… И смотрит как бы в никуда. Такого не видел раньше.

– Да-да… конечно, живете… Живите. Просто я к ней приехал. Но неважно. Вы… конечно, живите… здесь…

Она хотела сказать спасибо. Не сказала. Просто полоснула по нему серебром глаз своих. А в ответ ей – синее-синее загорелось. Взгляд его.

Она медленно открывает комнату. Медленно входит. Не запирает изнутри. Зачем? Вообще – всё зачем? Этот пансионат… эта никому не нужная ее жизнь…

И села Лора – так ее мама звала – на серый диван. И сидит долго. Даже не знает, сколько сидит в этой, как сейчас видит, убогой серой комнате.

Сидит. И время обеда пропускает… И ужина…

Вот уж и смеркаться стало. Посерело вокруг еще больше. Окончательно.

День заканчивался.

Дверь скрипнула совсем тихо.

Вошел парень. Тот самый. Что из этой комнаты. Тихо вошел. Тихо подошел. Тихо сел рядом на диван. Единственный стул в комнате был занят ее почти не разобранным чемоданом. Потому, наверно, и сел на диван.

И сидят оба. Молча сидят.

Потом он встает, медленно, осторожно берет ее за руку, помогает подняться. И молча повел из комнаты.

Шла покорно. Руку не отнимала. Было все равно.

Столовая уже почти опустела.

– Надо поесть. Сейчас попрошу у повара что-нибудь. Поздно уже…

И оставил одну.

Она не удивилась. Поела принесенную яичницу. Хлеб. Остывший чай – пару глотков. И пошла, как сомнамбула, обратно. К себе в комнату пошла.

Около двери на корточках сидел он.

Смутно подумала: «Идти некуда ему. А может, ее ждет». И не удивилась.

Ну и пусть сидит.

Прошла мимо. Зашла. Легла спать. И спокойно, впервые за долгое время, спокойно и мирно уснула.

…Проснулась рано. Выспавшаяся. Голодная. Успокоенная. Почему? Да какая разница.

Решила идти завтракать. Открыла дверь.

Перед дверью лежит небольшой синий букетик. Васильки. Синие-синие. Что-то напомнило ей. Что? Не помнит. Ну и не надо.

Звонила несколько раз подруга. Та самая, что ехать заставила отдыхать.

– Как ты? Что ты?

– Нормально. Никак.

Не понравились подруге ни ответ, ни голос. Решила приехать. Приехала только через несколько дней.

И удивилась. Под дверью парень сидит. Молодой совсем. Симпатичный. Делово сидит. Как вахту несет, подумала подруга. Даже счастливый, кажется. А в руках маленький синий букетик. Ждет чего-то. И спокойно так сидит. Как будто живет здесь.

– Простите, здесь, кажется, должна жить Лариса.

– Да. Кажется, здесь должна жить.

– Ну и что? Живет или нет?

– Кажется, живет. Но так не живут.

– Не понимаю. Где она?

– Сейчас будет. Ждите.

Странно как-то все. Сидит парень незнакомый с цветочками синими… с глазами такими же. Сторожит чего-то. Как собака под дверью.

Лариса пришла. Вроде обрадовалась подруге. А «сторожа» вроде б и не заметила. Просто обошла.

Подруга отметила, что и комната не заперта… Странно все это.

– Лорик, я за тобой. Собирайся, – заявила.

Лариса не удивилась. Стала медленно складывать так и не разобранный до конца чемодан.

Подруга спрашивает:

– А что это такое там, за дверью? Что за парень? Ненормальный? Может, сторож твой?

– Юноша. Сидит. Приносит васильки по утрам.

– И так каждый день?

– И так каждый день.

Подруга открыла дверь.

– Иди сюда, – позвала.

Парень встал. Зашел. Сел на «свое» место. На диван.

Лора проследила за ним. И впервые посмотрела на него пристально. Прямо в глаза. Прямиком и пристально. А-а, вот они, эти синие васильки.

Тоже присела на диван. Совсем рядом. И вдруг – такая волна плеснула в душу! Теплая волна. Странно. Совсем чужой. А как пес, верный и тихий. И синеглазый такой.

И что-то произошло. Как проснулась. Как очнулась. Еле остановила руку, потянувшуюся к его руке.

Желание это не проходило. Потянуться, дотянуться до него… дотронуться…

И уж совсем что-то странное почувствовала – какую-то нежность. Спокойную… незнакомую… тихую.