Алла Иошпе - Завтрак в облаках

И она пригласила его к себе.

Испекла сладкий пирог – давно ни для кого не пекла, накрыла красивый чайный стол.

Жених пришел.

Что там произошло? Не знаю точно. Только Светочка позвонила мне поздно вечером:

– Кого ты мне прислала?!

– Господи, что случилось?!

«Жених» пришел без цветов, без конфет, сразу внимательно оглядел квартиру, особенно накрытый стол… Сел, стал быстро есть… И постоянно приговаривал, что так мужчин не принимают. «Если хочешь замуж, приготовь настоящий обед, с мясом и хорошим вином, и вообще… А ты чем отделалась?»

Про то, что было дальше, она просто не могла говорить… только, заикаясь, сказала, что еле его выгнала.

Боже, как же мне было стыдно!

Прошло много-много лет, но я не могу без ужаса вспоминать эту историю.

И никогда больше я не выступала в роли свахи.

Спустя годы в очередной раз мы на гастролях в Америке. На этот раз наш концерт в Сан-Франциско.

После концерта, как всегда, приходят к нам за кулисы знакомые и незнакомые. Поделиться впечатлениями, поблагодарить и прочее. И подходит к нам милая пожилая женщина. Красивая, бодрая, восторженно отзывается о нас, о наших песнях…

И я узнаю в ней ту самую известную певицу, про которую рассказывал и когда-то так благородно «спас и омолодил» тот самый «жених».

Конечно же на той встрече в Америке о нем речь не шла, мы просто говорили с этой известной артисткой. Она спрашивала о нашей жизни… мы – о ее… Оказывается, она давно приехала сюда с мужем, вполне здоровая и счастливая. Муж сразу же стал тут работать, и все у них, слава богу, было и есть о’кей.

И все-таки я осторожно так спрашиваю:

– А как со здоровьем-то у вас? Нормально все было?

А женщина и говорит:

– Да Бог миловал. Все нормально. И было, и есть.

И сплюнула через плечо трижды.

…На следующий день после концерта в наш гостиничный номер – звонок. Мужской голос благодарит за «полученное несказанное наслаждение» и хочет обратиться с «деликатной просьбой».

И произносит буквально следующее:

– Дорогая Алла! Не могли бы вы оказать мне неоценимую услугу? Понимаете, я хочу жениться на хорошей, доброй и хозяйственной женщине. С рекомендацией от хороших людей. Я – завидный жених, у меня все есть: квартира, машина…

И так далее. Все – по тексту, который я уже где-то когда-то слышала.

И только тут я с ужасом узнаю того самого «завидного жениха», которого когда-то порекомендовала моей Светочке. Я не сразу узнала его. Ведь прошло много лет. Он, этот «жених», уже тогда был много старше нас, мог давно жениться или даже умереть.

Но ни того ни другого с ним не случилось.

Значит, он до сих пор так и живет, питается у разных «невест», экономя свою пенсию. И такое у него это привычное и обычное дело, что он даже забыл, что когда-то уже обращался по этому адресу. Ко мне то бишь.

Ах ты сволочь!

Такой у тебя, значит, прибыльный бизнес. Такой, значит, ты «завидный жених» – на один обед!

Моим первым нестерпимым желанием было обзвонить всех женщин в эмигрантской округе. «Берегитесь, женщины! Голодный халявщик бродит по Америке!» И столько хотелось ему сказать!

Но я просто повесила трубку. Боялась, что не удержусь. Надеюсь, кто-нибудь когда-нибудь все же «расскажет» про него все, что думает.

А может, и не только расскажет.

Может, поймет он? Этот «завидный жених» на халяву?

Да нет. Не думаю. Хотя…

Смотря как будут объяснять и – какими методами.

Март. Опять март. Я боюсь этих мартов. Неприятности в мартах у нас часто бывают.

В марте в очередной раз нам отказали в выезде из СССР. В эмиграцию. И мы сразу становимся отказниками. То есть теми, кому отказано во всем. И прежде всего – в работе. Тем более нам. Которые на «переднем фронте» – на сцене.

И мы уже столько времени говорим себе – надо держаться.

И держимся. Держимся, как можем.

Надежда? Она еще есть. Но с каждой ночью все острей нужда в ее осуществлении.

Нам, бабам, как-то легче. Стараешься себя занять чем-то. И занимаешь. На кухне похлопочешь… кастрюлями пошумишь… в магазин. Расплещешь внимание по мелочам – уже хорошо.

А мужикам труднее. Им привычней думать. А это сейчас хуже всего. И вот сидит Он, курит, сердится на всё и на всех. Переживает.

А для бабы – ночь. Ночь твоя. Ты тут мучаешься. Твой черед.

А время идет. А мы все сидим. Ждем разрешения на выезд.

А его все нет.

Уже дочь Танюша подрабатывает секретаршей на каких-то курсах английского, семейство подкармливает. Стучит и стучит одним пальчиком красивым по клавишам машинки печатной… А сама думает о бывших сокурсниках… Кто-то уже заканчивает второй… а затем и третий курс ее факультета. Без нее. Совсем недавно – круглой отличницы, «гордости курса»…