Юрий Нестеренко - Комбинат

И проснулся от собственного крика. Еще несколько секунд он по-прежнему не мог понять, на каком свете находится — ибо тьма вокруг была абсолютной, а ему по-прежнему было душно, и что-то стесняло его движения. Но затем он сообразил, что попросту замотался в одеяло с головой. Высунув голову на свободу, он глубоко вдохнул воздух комнаты.

«Вот ведь, приснится же…» — подумал Селиванов. Он не помнил, когда ему снились кошмары в последний раз. Впрочем, и сейчас увиденные во сне образы быстро тускнели и изглаживались из памяти, оставляя лишь общее ощущение невыносимой тоски, ужаса и безнадежности. И вот это ощущение уходить никуда не собиралось. Пожалуй, Николай предпочел бы помнить, что именно его напугало. Но это было уже не в его власти. Оставалось надеяться только, что следующий сон не станет продолжением предыдущего, а, напротив, затрет его окончательно.

В следующий раз он проснулся уже только от стука в дверь и оклика старухи: «Николай, вы будете завтракать?» В окно сквозь занавеску пробивался тусклый свет вечно пасмурного дня..

«Deja vu,» — подумал Николай. «День сурка. Зеркало для героя. Который в нем не отражается, потому что ночью Красноленинск выпил его душу, и он стал вампиром..»

— Сейчас иду! — крикнул он, с неохотой выбираясь из теплой постели. Он знал, что ночью ему снилось что-то гадкое, но не мог припомнить, что. Кажется, он ходил в какое-то жуткое место… Николай, наверное, не очень удивился бы, если бы обнаружил на полу и в постели грязные следы босых ног, как в каком-то из романов Кинга. Но нет, это был, разумеется, просто сон.

Десять минут спустя, умывшись и побрившись (и даже скорчив пару жутких рож перед зеркалом), он уже сидел на кухне и глядел, как хозяйка ставит на стол предсказуемую тарелку с оладьями. Впрочем, вчера они были неплохи, так и что и сегодня он против них не возражал. Хотя варенье, конечно, по виду и консистенции слегка напоминало антрацит.

Николай для приличия спросил старуху о самочувствии, хотя уже и сам видел, что вчерашний обморок не был ничем серьезным.

— А что это у вас, Алевтина Федоровна, телевидение тут такое странное? — задал он более занимавший его вопрос, помешивая чай. — Отстает на двадцать лет, круче, чем часы Безумного Шляпника.

— Какого еще шляпника? Это вы, верно, канал «Ностальгия» смотрели. Они целыми днями советские передачи крутят. Не то чтобы фильмы какие-то, а вот прям все подряд — и новости, и спорт, и «Сельский час» с «А ну-ка, девушки!» Причем не вразнобой, а вот возьмут программу за то же число, только года другого, и прям по программе все и шпарят, точь-в-точь, как тогда.

— Оригинальный маркетинговый ход. Это что ж, все эти записи сохранились?

— Ну, видно, сохранились.

— И как они вопрос с авторскими правами решили?

— Ну, видно, решили.

— А рекламу куда пихают?

— А нет рекламы. На то она и ностальгия.

— На что же они, в таком случае, существуют?

— А у них еще платные кабельные каналы есть. Там и другие советские программы смотреть можно, не только одну. А еще их город дотирует из бюджета на культуру.

— Угу. На это, стало быть, есть деньги… А порнуху по другому каналу тоже дотируют?

— Нет, там не только это показывают, — чопорно поджала губы Алевтина Федоровна. — Это после девяти вечера только. А так там нормальные передачи в основном. Сериалы, спорт, эти, как их теперь называют ток-шоу…

— Про политику? — иронично осведомился Николай, заранее зная ответ.

— Да нет, про то, что простых людей волнует. Можно ли простить супружескую измену, «звезды» и их поклонники и все такое.

— Угу. То есть в городе, где загнулось единственное крупное предприятие, нет ни работы, ни денег, уровень преступности выше, чем в Колумбии, а большинство мужчин еле доживают до пятидесяти, простых людей волнует исключительно личная жизнь звезд и семейные скандалы соседей. Нет, я, конечно, понимаю, что это преднамеренная политика оболванивания, но ведь это смотрят…

— Ну а что смотреть-то? Про нищету и преступность — этого и в жизни хватает. Для этого телевизор не нужен, в окно посмотреть достаточно. Или в зеркало. Людям отвлечься хочется.

— На что отвлечься-то? На что-то высокое или на чужие семейные дрязги? Кстати, даже и не настоящие — во всех таких ток-шоу роли «простых людей» исполняют артисты…

— Ну, не скажите, про высокое там тоже показывают. Ежедневная программа «Благая весть», для верующих, очень хорошая передача. Батюшка Серафим ведет.

— Да уж, выше некуда… И батюшку вашего не смущает, что он делит один канал с порнофильмами?