Евгений Спангенберг - Записки натуралиста

– Это и есть Гнилая протока, вон за тем поворотом в прошлый раз я спугнул пару филинов, – предупредил меня Миша. – Зарядите ружье крупной дробью.

Перед тем я охотился за желтоспинными мухоловками, и мое ружье было заряжено полузарядниками самой мельчайшей дроби. Ею не убьешь и не поранишь филина: густое и мягкое оперение птицы, как настоящая броня, предохранит ее от слабого заряда и мелкой дроби.

Исполняя просьбу Миши, я взял ружье в руки, повозился с ним, как бы вкладывая другие патроны, но оставил в стволах те же полузарядники. «Все равно не буду стрелять в филина», – еще раз старался убедить я себя. Но именно в этот момент на берегу протоки среди высокого папоротника Миша увидел сидящую птицу.

– Филин. Стреляйте, стреляйте, филин! – показывая шестом и пригибаясь на лодке, зашептал он.

Не один, а два филина, потревоженные нашим появлением, бесшумно поднялись из прибрежных зарослей.

– Стреляйте, филины! Бейте! Ну, бейте же! – вдруг закричал мальчуган не своим голосом.

И я не сдержался. Вскинул ружье и, стараясь не попасть в летящих филинов, сделал два частых выстрела. Обе птицы, лавируя между деревьями, благополучно полетели дальше. Только после второго выстрела я заметил, как задний филин потерял несколько перьев: вероятно, их выбили боковые дробины заряда. А тем временем нашу лодку несло дальше вниз по течению.

– Вон он, смотрите, на дереве, – вдруг зашептал опять Миша, указывая на старый тополь.

Шагах в семидесяти в стороне я вновь увидел того же филина. Он сидел на толстом суку у ствола дерева и следил за проплывающей мимо лодкой. Какой-то странной на этот раз показалась мне птица: необычно свисали по сторонам головы длинные и широкие ушные пучки перьев, да непривычно смотрели желтые большие глаза. Филин ли это?

Поспешно отыскал я в патронташе патрон, заряженный крупной дробью, сунул в ружье и выстрелил. Но на этот раз расстояние было слишком большое, и ни одна,дробина не попала в птицу. Филин снялся с сука и исчез за зелеными ветвями деревьев. Вот досада! Я проводил его глазами, зная наперед, что теперь подойти к стреляной птице почти невозможно.

– Вернемся назад, – обратился я к мальчугану. – Когда я стрелял там, дробь выбила у филина перья. Мне обязательно нужно отыскать хоть одно перышко!

Миша подогнал лодку к знакомому месту и мрачный сидел на корме, пока я бродил по прибрежным ивовым зарослям. Когда же я нашел и показал ему выбитое перо загадочной птицы, он только сплюнул в сторону и не проявил к нему ровно никакого интереса. Его фигура выражала презрение к охотнику, спуделявшему так близко по большой птице.

Перо обладало необычным рисунком. Я осматривал его еще и еще, пытаясь восстановить в памяти рисунок пера обыкновенного филина, и, наконец, не придя ни к какому выводу, бережно уложил его в записную книжку. Потом неоднократно я один плавал на лодке по протокам Большой Уссурки в надежде добыть странного филина, но безуспешно.

Прошло несколько месяцев, я возвратился в Москву и здесь путем сравнения смог точно определить хранящееся у меня перо. И что же вы думаете? С досады я схватился за голову, и все закрутилось перед глазами. Перо, выбитое дробью на островах Большой Уссурки, несомненно, принадлежало крайне редкой птице – рыбному филину.

Не люблю я писать о том, чего не видел своими глазами. Ведь в пересказе – не ваши чувства, а часто и не ваши слова. И все же мне хочется рассказать об этом смешном случае; он произошел с моим старым товарищем Сергеем Павловичем Наумовым. Рассказал он мне о нем так ярко и интересно, что я решил написать об этом.

На вьючных лошадях добрался Сергей Павлович с небольшим конным отрядом до города Верхоянска и оттуда стал продвигаться далее к северу. Пройдет отряд километров пятьдесят, выберет начальник интересное место и работает здесь несколько дней, и вновь снявшись с лагеря, отряд идет дальше…

Как и во всякую подобную экспедицию, Наумов захватил в Якутию дробовое ружье. Только на этот раз пользовался он им сравнительно редко, таскал за плечами и явно предпочитал своеобразную и трудную охоту при помощи фотоаппарата. Интересное это дело, особенно для хорошего специалиста и настоящего полевого работника. Много замечательных снимков удалось сделать ему во время этой поездки.

Однажды в разреженном лиственничном лесу Сергей Павлович встретил интересную для зоолога птицу – бородатую неясыть. Это – большая сова; по размерам она несколько уступает обыкновенному филину и отличается от него рядом признаков. Окраска птицы – светло-серая, на голове нет перьев, называемых ушками, на светлом фоне лицевого диска уже издали заметен тонкий, четкий рисунок: каждый глаз окружен многочисленными концентрическими кругами. Не часто удается наблюдать бородатую неясыть в естественной обстановке, еще реже находят ее гнезда.