Евгений Спангенберг - Записки натуралиста

– Да когда сам-то ты спишь? – невольно проворчал я, поворачиваясь на бок.

А неугомонная птица, отбежав в сторону от телеги, продолжала настойчиво выкрикивать звонкую песенку.

Несложная, но в то же время красивая песня, вернее крик перепела. Ведь не случайно этих птиц, ради их звучного боя, держат в неволе многие наши народности. Вы можете услышать голос перепела и в среднерусской деревне, и на Украине, и в ауле, и в шумном городе Средней Азии. Всюду перепел – любимая птица. Нравится и мне крик перепела, и когда я заслышу его, вспоминается многое, в том числе и далекое детство.

Вот просторные комнаты нашей квартиры, в открытые окна, шевеля занавесками, врывается душистый ветер – он приносит запах цветущей сирени. И вдруг замечательно звонкий и сильный перепелиный бой наполняет всю квартиру. Это кричит однокрылый перепел. Без всякой клетки он живет у нас в одной из комнат. Пол ее уставлен цветами и выстлан недавно скошенной травой, издающей запах увядающей зелени. Порой через открытые двери птица проникает и в смежные комнаты, и тогда ее звучный голос слышится то в столовой, то в детской.

Как же попал к нам перепел и почему он был однокрылый?

Это случилось много лет назад, когда я был мальчуганом. Однажды в жаркий весенний день мы с братом решили соорудить примитивный садок для рыбы. «Выкопаем глубокую яму, зальем ее до краев водой и напустим в нее сазанчиков»,– обсудили мы свой замысел и тотчас приступили к его выполнению. Расчистив в саду против балкона небольшой участок, мы обвели его чертой и взялись за работу. Старым штыком я разрыхлял твердую почву, брат лопатой отбрасывал комья земли в сторону. Но тяжела земляная работа. К обеду мы изрядно наломали руки и, откровенно говоря, уже без особого энтузиазма думали о продолжении нашей затеи.

– Хорошая идея, – подбодрил нас за обедом отец. – Только знаете, ребята, не грязную яму надо устраивать у балкона, где вода, конечно, сразу испортится, а соорудить цементированный бассейн по всем правилам: с фонтаном и спуском воды. Тогда в нем действительно можно держать рыбу и бассейн украсит, а не испортит, как ваша яма, сад у балкона.

Воодушевленные словами отца, мы вновь после обеда взялись за рытье ямы и проработали до позднего вечера. К сожалению, работа шла медленно, силенок у нас было не так уж много, и, видя это, отец решил нам помочь.

На следующий день, когда мы с братом, вспотевшие и вымазанные глиной, продолжали расширять и углублять яму, на балконе появился отец, а рядом с ним знакомый нам казах Утугун. Утугун жил в кибитке, разбитой в степи близ речки Ахтубы, и славился как отличный землекоп. Конечно, его появление было связано с рытьем бассейна. И пока отец объяснял, зачем и какую нужно выкопать яму, мы с братом, предвидя облегчение, стояли рядом. Вдруг Утугун прервал разговор, запустил руку в карман своего грубого пестрого халата, извлек оттуда и передал мне живую перепелку. «Джаксы будене (хорошая перепелка) – тебе дарим»,– показывая свои белые зубы, улыбнулся Утугун. По моей расплывшейся физиономии он видел, какое громадное удовольствие доставил своим подарком.

Как оказалось, две недели назад, во время ночного перелета, перепелка, ударившись о телеграфную проволоку, отбила правое крыло и была подобрана казахом в степи. Так попал ко мне однокрылый перепел. Он прожил в нашей квартире более десяти лет. Но о его жизни я расскажу позднее.

Перепелка – самый маленький представитель наших куриных птиц: она немногим крупнее скворца. В средней и южной полосе Европы и в Западной Азии перепелка густо заселяет поля и травянистые степи, не избегает редких кустарников и опушек леса. В Восточной Сибири и в Уссурийском крае перепелки часто поселяются на заболоченных участках, если они покрыты высокой травой. Правда, в этих частях обитает так называемая немая, или японская, перепелка. Она имеет почти такую же окраску и размеры, как и наша перепелка, но зато заметно отличается странным криком. Голоса самцов европейской и японской перепелок совершенно различны.

Однажды под вечер, возвращаясь от степных прудов – ставков, где я, охотясь за утками, отстоял две зори, я случайно встретился и познакомился с путевым обходчиком. Этот старичок жил в железнодорожном домике, одиноко стоящем у путей"среди степи в пяти километрах от города. Часто посещая ставки, в прежнее время я всегда пользовался другой, более прямой и короткой дорогой. Однако в этом году, после обильного снега и бурного таяния, распаханная степная почва сильно размокла. Непролазная грязь на этот раз заставила меня отказаться от прямого пути и выбраться на железнодорожную линию. «Ну и мучение!» – думал я, добравшись наконец до твердой почвы, вытирая платком вспотевшее лицо и с раздражением осматривая свои сапоги. К их подош-0ам прилип толстый слой вязкой глины, от которой я никак не мог освободиться в пути. И теперь я удобно уселся на подсохшую железнодорожную насыпь, вытащил перочинный ножик и стал им очищать обувь.