Кшиштоф Варга - Гуляш из турула

В Кендереш ведет дорога номер четыре, самая якобы опасная дорога в стране. В городке находится могила Хорти, дворец его имени и музей, ему посвященный. Надгробие адмирала аскетично, вытесано из белого камня, с полукруглой стелой. На камне простым шрифтом высечена надпись: «Витязь Миклош Хорти де Надьбанья [60] Орден Витязя (Рыцаря) — высшая государственная награда Венгрии периода регентской монархии 1920–1944 гг. , адмирал, правитель Венгрии в 1920–1944 годах». А сверху написано: «Помним и молимся». На ограде, препятствующей доступу к могиле, висят ленты, окрашенные в цвета национального флага, которые привязывают паломники со всех концов страны. На белых полосах — названия городов или партий (есть, конечно, и фашиствующая MIÉP, нету, естественно, социалистической MSZP), даты посещений, а между лентами всунуты образки. Хорти для многих тоже является святым, мучеником Общего Дела. Я здесь — нетипичный пилигрим: в этот солнечный сентябрьский день хочу взглянуть на могилу слабого тирана, пристанище вечного покоя останков проигравшего вождя. Увидеть место захоронения утопической идеи.

Находящийся неподалеку музей, посвященный адмиралу, к сожалению, закрыт — его перестраивают. Сквозь дверное стекло можно увидеть только вестибюль: две витрины с адмиральскими мундирами и огромный якорь. В окнах видны лишь пустые залы со строительным мусором на полу. Не похоже на то, чтобы кто-то спешил с этим ремонтом. На дверях висит лишь записка, в которой нас информируют о возможности записаться на экскурсию по местам адмиральской славы, прейскурант и номер телефона.

Дворец семейства Хорти выглядит величественно. Все калитки, правда, заперты, а таблички, предупреждающие о злых собаках, бегающих по саду, не располагают к нелегальным вылазкам.

На перекрестках почти всех улиц стоят дорожные указатели, посылающие в путь по местам памяти о регенте, но не заметно, чтобы кто-то, кроме меня, внял им, чтобы кто-то отправился по следам вождя несостоявшейся Великой Венгрии. Только я кружу по городу, моя машина с заграничными номерами возбуждает сдержанное любопытство. Интересно, появляются ли тут другие заграничные машины с номерами из Темешвара, Кашши или Уйвидека.

Память о Хорти здесь, в Кендереше, выцвела и полиняла, как красно-бело-зеленые ленты на ограде его могилы. Мне кажется, что Хорти со своей идеей тем живее, чем дальше от Кендереша. Он оживает не в музеях и не на кладбище, а в распивочных, букинистических магазинах и на базарах.

На рынке на площади Бошняк в Будапеште — рынке, который скоро исчезнет, а на его месте, по соседству с проектируемой станцией новой линии метро, вырастет торговый центр — можно увидеть край, которого давно уже нет.

И тем не менее он по-прежнему существует: в умах и на рисунках, нашивках, плакатах и вышитых ковриках.

Мясная лавка на базаре на площади Бошняк целиком оклеена плакатами «Ференцвароша» и картами Венгрии до Трианона. «Ференцварош» — олицетворение Великой Венгрии и подобно ей уже мал и хил. Мясники тем не менее испытывают слабость к «Фради» [61] Прозвище футбольной команды «Ференцварош». . В мясном магазине на углу площади Москвы и улицы Декан тоже висят старые афиши и флажки «Ференцвароша». Над столами, за которыми служащие и местные старики едят хурку, уныло блекнут плакаты с составами «Фради» в 1967 и 1976 годах. Только прошлое имеет цену; никого не удовлетворяют ни нынешние границы Венгрии, ни нынешний «Ференцварош», бледная тень давней команды, плетущаяся где-то во второй лиге. На базаре на площади Бошняк аббревиатура FTC (Ferencvárosi Torna Club) дополняет обрамленное красно-бело-зеленым флагом изображение земель Короны Святого Иштвана.

Наклейки с контурами Венгрии до Трианона, края, очертаниями напоминающего отбивную котлету, можно увидеть на автомобилях, куртках и ранцах гимназистов чаще, чем значки FTC. Глядя на сегодняшний «Ференцварош», невозможно поверить в его былую мощь. В мощь земель Короны Святого Иштвана удается поверить с большей легкостью, потому что это мощь мифа, который все время культивируется и подпитывается.

Мне нравится базар на площади Бошняк, и тем больше, чем ближе час его уничтожения. Бывало, я садился в центре в семерку и ехал туда только затем, чтобы пройтись между мясными и фруктово-овощными рядами, а потом стоя съесть лангош с сыром и сметаной или паприкаш с картошкой. Именно по этой причине меня радуют финансовые проблемы, возникшие при строительстве четвертой линии метро, которая должна была заканчиваться как раз у площади Бошняк, а сейчас дойдет в лучшем случае до вокзала Келети. А если когда-нибудь (наверное, так оно и будет) будку с лангошами вытеснит McDonald’s, мясной магазин с мясниками — националистами за прилавком — Kentucky Fried Chicken, а ряды с нелегальными китайскими подделками фирменной одежды и обуви — модные бутики с официальными китайскими подделками, то, возможно, меня уже не будет.