Кшиштоф Варга - Гуляш из турула

Мохачская травма, наряду с Трианоном, до сих пор — самый большой и болезненный нарост на памяти. Список венгерских побед невелик, его легко забыть. Может ли благородно страдать страна, которой случалось побеждать? Но кто запретит жалеть себя стране, которая всегда оказывалась в проигрыше? Память вечных поражений помогает забыть, что мадьяр не всегда был жертвой, но иной раз и палачом. Список венгерских бедствий прикрывает список венгерских преступлений.

В затянутом патетическом фильме Гезы Беремени «Человек-мост», где речь идет об Иштване Сечени [33] Иштван Сечени (1791–1860) — политик-реформатор и писатель. , выдающемся реформаторе XIX века, появляется мотив венгерского восстания 1948 года, но батальные сцены показаны там очень скупо и бегло. Фактически этот мотив исчерпывается сценой перехода закованных в кандалы венгерских пленных через Цепной мост в Будапеште. Мост этот был idée fixe Сечени: он строил мост, чтобы венгры прошли по нему от неволи к свободе. Пленные идут с опущенной головой, униженные и побежденные. Вторая такая сцена — это расстрел австрийцами премьера Лайоша Баттьяни [34] Лайош Баттьяни (1807–1849) — политик, глава правительства Венгрии во время революции 1848–1849 гг. . Баттьяни, именем которого сегодня названа площадь, где вторая линия будапештского метро пересекается с железнодорожными путями пригородных электричек HÉV, стоит на коленях перед своими палачами в известной по иконографии позе с воздетой вверх правой рукой, восклицая: «Да здравствует Отчизна!» Фильм Берени сделан чуть ли не с голливудским размахом, он очень эффектный, высокобюджетный — не настолько, однако, чтобы режиссер позволил себе снимать накладные батальные сцены. Будь они в фильме, венгерские гусары падали бы замертво, а австрийские фельдфебели бросали бы в огонь трофейные мадьярские знамена. Режиссер скорее выбрал бы капитуляцию армии генерала Артура Гёргея под Вилагошем [35] В августе 1849 г. под Вилагошем (сейчас — в Румынии) венгерские революционные войска под предводительством генерала Артура Гёргея капитулировали перед войсками главнокомандующего русской армией князя И. Ф. Паскевича. , чем трансильванские победы генерала Бема [36] Юзеф Бем (1794–1850) — польский полководец, главнокомандующий венгерской революционной армией (1848–1849). .

«Человек-мост» начинается сценой, в которой в австрийскую клинику для душевнобольных в Дёблинге привозят Сечени, бормочущего: «Я Антихрист, убийца Венгрии, я Ариман, я бестия Апокалипсиса». Хотя в истории войн и революций все хотели быть Христами Спасителями (как, например, Кошут [37] Лайош Кошут (1802–1894) — государственный деятель, революционер, президент-регент Венгрии в период революции 1848–1849 гг. ), неплохо, что в толпе Спасителей нашелся один Антихрист, поскольку его устами, как правило, говорит здравый смысл. Венграм и полякам в ключевые моменты их истории не хватало Антихристов, которые могли бы их спасти. Рассудок Сечени доводит его до безумия, а затем и до самоубийства.

Генералу Гёргею — этому воплощению неудач (стоит признать, правда, что на его счету есть и пара побед) — поставлен огромный памятник на стенах замка: верхом на коне, в каменном раздумье, генерал глядит на холмы Буды. Памятник стоит спиной к турулу, сидящему на тех же стенах и вперившему свой орлиный взор в дома Пешта. Турул — мифологический символ победы, Гёргей — подлинный символ поражения. Они стоят, отвернувшись друг от друга, смотрят в противоположные стороны, их взгляды никогда не встретятся.

Гигантские памятники победы были останками коммунизма, поэтому их вывезли в Собор-парк [38] Парк скульптур (венг.) , куда перевезли после демонтажа многочисленные памятники соцреализма. — музей-скансен на окраине Будапешта.

Монументы в честь победы устанавливали победители, а стало быть, не венгры. Единственный монументальный памятник победы — нависшая над городом с цитадели, построенной победителями-австрийцами, статуя Свободы на горе Геллерта — сувенир на память о советской власти. Сначала там собирались поставить памятник сыну Хорти, летчику, погибшему в 1943 году на Восточном фронте. Не успели — Восточный фронт сам пришел сюда и поставил себе собственный памятник. Венгерский памятник должен был стать монументом во славу памяти и поражения. Только по исторической случайности его подменил памятник победы. Чужой, правда.

Парк скульптур расположен в Будатетене, у окольной дороги номер семь, ведущей к Балатону. Он нежданно-негаданно появляется справа, сразу за поворотом, его легко, не заметив, проехать мимо. Его будто стыдливо спрятали, хотя он создан именно для того, чтобы привлекать туристов.