Сергей Мавроди - Сын Люцифера

Ну, не мог он заставить себя поверить!! Ну, никак! Не мог!!

Ведь если всё так и есть, если действительно существует реальный прямой канал общения с Богом, со Вселенной — не важно, как это называть! с чем-то высшим, в общем! — так что надо всего лишь «молиться» (дрочить в полночь!) да желанья загадывать, и они сбудутся обязательно — так тогда и делать ничего не надо! Всё смысл теряет. Любая иная деятельность. Ну, или становится второстепенной. (Вон, они с Надькой — прекрасный тому примерчик! “Зачем силы тратить?”) Главное же — секта. Ежедневные эти «моленья» (дроченья!) совместные. В смысле, одновременные.

Чёрт!! Вообще, идея грандиозная, Вайченко это признавал, его и самого всё это захватывало и завораживало — мысль, что сейчас! в этот самый миг! тысячи и тысячи!.. в едином, блядь, порыве!.. — да, идея грандиозная, что и говорить! Но!.. Обратная сторона медали… Сектантство, как таковое… Психологическая зависимость какая-то, подчиненность… неизбежная… духовная… Лидеру Секты. Да! А Вайченко не хотел никаких лидеров. И не хотел ни от кого зависеть. Не надо ему никаких подачек! Ни от бога, ин от черта, ни от самой Госпожи Вселенной! Ни даже от Разума Космического. Он и сам всего добьётся! Он и сам — разум.

— Милый, у нас сегодня собрание вечером! — жена смотрела на Вайченко с таким восторженным выражением, в глазах её светилось столько веры, обожания, преклонение какого-то слепого, что ему даже противно стало.

И перед кем преклонения-то? — мрачно подумал он. — Пред сектантом этим главным, что ли?

«Учителем», блядь, как все они его между собой называли. Почтительно и трепетно. «Наш Учитель». Именно так. С большой буквы. Тьфу! Есть всё же в любом сектантстве (да и в любой религии по большому счёту!) что-то глубоко ущербное и для человека оскорбительное.

Собственное принижение. Пусть даже перед лицом Бога. Потеря личности. А это неправильно. Нельзя её терять. Если действительно человеком хочешь остаться. А не раствориться, блядь, в коллективном разуме. Пусть даже и Космическом. Я не муравей!

— Милый, ты слышишь меня?

— А?.. да… — очнулся от своих безрадостных размышлений Вайченко. — Что?

— Я говорю, у нас собрание сегодня в 7 часов, — терпеливо, с улыбкой повторила жена.

(Эта улыбка её вызвала у Вайченко приступ дополнительного раздражения. Захотелось заорать, затопать ногами, разбить что-нибудь! — лишь бы как-то разозлить, вывести жену из себя. Чего она лыбится всё время, как дурочка? И всё у неё: «милый!.. милый!..» Кукла какая-то неживая, а не человек!)

— Хорошо! — коротко буркнул Вайченко, избегая смотреть на свою сияющую всю благостным светом супругу. (Откуда она, кстати, про собрания-то всегда узнаёт? — неожиданно вдруг пришло ему в голову. — И вообще, почему со мной никто никогда не связывается? Не общается? а всё через Надьку только передают?.. Не доверяют?) — Я понял.

— Сегодня у нас чрезвычайное собрание! — знакомый уже сектант на сцене был на сей раз необычайно серьёзен. В зале тихонько зашушукались и зашумели.

Вайченко внезапно почувствовал, что сердце у него заныло. Как от зубной боли. Ему почему-то захотелось вдруг оказаться отсюда где-нибудь далеко-далеко! На другом краю земли.

— Так вот!! — стоящий на сцене человек повысил голос, перекрывая шум. Все сразу же замолчали. — Так вот! — продолжил он уже нормальным голосом. — У нас в обществе появился ренегат…

(«Что такое «ренегат»?» — быстро повернулась к Вайченко взволнованная Надя. — «Отступник», — машинально пробормотал Вайченко.)

… Отступник! — тотчас же словно подтвердил эти его слова сектант. Вайченко даже вздрогнул. Боль в сердце усилилась. Стала какой-то колющей. Тишина в зале стояла такая, что слышно было, казалось, как муха пролетит! Вайченко тайком бегло огляделся. Горящие глаза, вытянутые вперёд шеи… Даже кулаки у многих, кажется, сжаты. Ж-ж-жуть!

— Этот… человек желает нашему обществу зла и просит Вселенную именно об этом…

(Еле заметная пауза перед словом «человек» подсказала Вайченко, что сначала сектант, кажется, собирался употребить какое-то иное слово… «мужчина»?.. и лишь в самый последний момент передумал.

Вайченко съёжился и втянул голову в плечи. Ему захотелось провалиться сквозь землю или стать каким-нибудь невидимкой.)

… То есть использует наш канал связи со Вселенной нам же во вред! — в зале возмущенно зашумели. Сектанты переглядывались, с подозрением присматриваясь друг к другу: «а не ты ли?..» Вайченко сидел ни жив ни мёртв.