Сергей Мавроди - Сын Люцифера

Но нет! Забыть не удавалось. Вот чушь, вроде, а!.. Б-блядь!!

Было у Гройса одно воспоминание… Заветное. Жизнь его, конечно, порядком уже потёрла и потрепала — как и всех вокруг — он давно уже стал циником, прагматиком, к женщинам относился снисходительно-насмешливо, как к какому-то неизбежному злу, с которым, как и со многим в жизни, приходится мириться… Словом, обладал обычной для мужчин его возраста психологией.

Но одно светлое воспоминание у него всё-таки было. Было!

Из туманных времён его ранней юности.

Ему 18 лет. Он только что узнал, что поступил в институт и весёлый, счастливый, забегает в свой подъезд и сталкивается внезапно у лифта с девушкой, в которую он давно и безнадёжно влюблён. Она — дочь каких-то там высокопоставленных родителей, вообще девушка из другой жизни! он — обычный, рядовой парень. Ну, по крайней мере, так он тогда эту ситуацию воспринимал. По молодости. Сейчас бы, конечно… — Гройс чуть заметно усмехнулся. — Ну, не важно.

Так вот, он, переполненный впечатлениями, врывается буквально в подъезд и неожиданно натыкается на неё. Она тоже ждёт лифта. Они молча стоят рядом, потом так же молча заходят в лифт. Она нажимает кнопку "4-й этаж", он — 6-й. Там они живут. Она — на 4-ом, он — на 6-ом. Некоторое время, примерно до второго этажа, они едут молча, потом она вдруг внезапно поворачивается к нему и с улыбкой говорит: "Ты в институт поступил? Поздравляю!" Поражённый совершенно и захваченный врасплох Гройс блеет что-то нечленораздельное, типа: "Даа-аа-аа!.. и пожирает прямо-таки глазами предмет своего обожания. Девушка замечает это и улыбается ещё шире, и в этот момент проклятый лифт останавливается на её 4-ом этаже, и она выходит. Дружески кивнув напоследок окончательно потерявшему дар речи Гройсу.

Никаких попыток остановить её, задержать, выйти в конце концов вместе с ней, Гройс, естественно, не предпринимает. Ему это просто в голову не приходит! Потрясённый происшедшим, он едет дальше, на свой дурацкий 6-й этаж.

Всё! На этом воспоминание заканчивается.

С девушкой той он, кстати, как ни странно, так больше никогда и не встречался. Хотя жили они в одном подъезде. У него институт, у неё тоже какая-то, вероятно, учёба… В общем!.. Да он вскоре и вообще переехал в другой район, так что…

Ну, не важно! Это уже всё не важно…

Грейс прикрыл глаза и задумчиво улыбнулся. Да… Это уже всё не важно. Что там было потом. Даже хорошо, что ничего потом не было. Что так она и осталась для него таинственной незнакомкой. Каким-то загадочным, неземным созданием. Девушкой его мечты.

Гройс стал вспоминать.

Как он подбегает к подъезду, распахивает дверь… Лифт… Она…

Это у него было своего рода игрой. О которой он никогда никому не рассказывал. Представлять во всех подробностях ту сцену. В деталях. В мельчайших! Переноситься мысленно туда, в прошлое, в тот давно исчезнувший мир, и испытывать все те чувства: влюблённость, восторг, страсть, робость, смущение… которые он тогда испытывал и которые сейчас ему были абсолютно недоступны. Увы!

Какое там, к чёрту, “смущение”!.. Ну, баба и баба. Надо чего от неё — спроси. А чего смущаться-то? Тьфу ты!

Гройс открыл глаза и с досадой потряс головой, отгоняя наваждение. "Баба и баба"!.. Блин! Взгляд его против воли снова упал на лежащий рядом журнал. Чёртова статья!

Он опять закрыл лаза и попытался сосредоточиться.

Вот он идёт по улице… идёт… идёт… подходит к подъезду. Вот!..

Гройс вздрогнул и очнулся, с удивлением оглядываясь по сторонам. Я что заснул?.. И тут же замер, словно сжавшись весь.

Так это мне приснилось всё? — медленно спросил он себя и недоверчиво покачал головой. — Странно… Очень странно…

Я сел, закрыл глаза… — стал вспоминать он, — начал представлять себе… как обычно… и что?!.. заснул, что ли?..

Гройс судорожно сглотнул и выпрямился.

Какой кошмар! — глядя расширившимися глазами перед собой, в ужасе прошептал он.

То, что ему приснилось, было действительно кошмаром. Самым настоящим. Подлинным.

Ему приснилась та сцена в лифте. Причём сон был настолько реальным, что он словно воочию только что её пережил. Ту сцену. Словно и впрямь только что побывал в прошлом. Не во сне, а наяву. Опять стал на две минуты тем юным, цветущим, восемнадцатилетним юношей, увидел её!.. Её… — Гройс тихо застонал. — Бог ты мой! Так это и есть… она?.. Та, о которой он столько мечтал?.. Все эти годы?.. Какая же она… страшная… некрасивая… Как вульгарно хохочет и стреляет глазками! И голос у неё… визгливый какой-то… Макияж ещё этот немыслимый!.. Бо-оже мой!.. — Гройс застонал чуть громче и стал раскачиваться из стороны в сторону. — Бо-оже мой!..