Сергей Мавроди - Сын Люцифера

А тут что получается? В какое болото ни забреди, везде по царевне-лягушке сидит!?.. Тебя поджидает. Да даже не так! Подходи смело к любой местной жабе на любой луже и будь уверен, что и она через некоторое время в твою ненаглядную царевну неким волшебным образом непременно превратится! В Любимую. Только посиди около неё подольше. Даже и не заметишь, как и сам квакать вместе с ней начнёшь. И всеми миазмами местными болотными пропитаешься. Провоняешь весь насквозь.

Господи боже! Да что же это?! Неужели это правда? Какая же это сказка?! Это не сказка, а!..

Ну да!.. — тут же сообразил он. — Правильно. Те же эмигранты, к примеру? Приезжает человек в другую страну и через некоторое время полностью все её обычаи перенимает. Онемечивается. Офранцузивается. Американизируется. То же самое ведь! Что другая страна, что другой город. Разницы особой нет. Что другая планета. Притягивает. Искривляет твою орбиту. Если слишком близко подлетел к ней. А если уж посадку на ней совершить пришлось, так вообще тогда так просто потом не улетишь! Э-э, брат, шалишь!.. Вторую космическую скорость развить придётся, чтобы гравитационное поле её преодолеть. И чем планета больше — тем скорость эта должна быть выше. Так что смотри, хватит ли у тебя топлива, чтобы удрать потом с неё?!.. Сил, энергии, ума, да просто решимости, в конце концов! Не так-то это будет просто. Н-да… Сила тяготения. Закон природы-с!..

Агейкин затушил в пепельнице сигарету. Ему снова припомнились все те его избранницы… из сна. Первая… вторая… третья… Каждая по-своему симпатичная и привлекательная… А есть ведь наверняка ещё и четвёртая… и пятая… и сотая… и тысячная… а может быть даже и миллионная!

Агейкину представился какой-то длинный-предлинный, уходящий куда-то далеко в бесконечность, за горизонт, ряд потенциальных любимых. Каждая из которых будет твоей одной-единственной. Желанной. Неповторимой. Только подойди к ней поближе! Заговори. Возьми за руку!

Матерь божья!.. — Агейкин отшвырнул одеяло и резко, рывком, сел на кровати. Ему вдруг захотелось перекреститься. Сгинь!! Исчезни!.. — Посмотрел, блядь, телевизор!.. В кой-то веки раз, — он раздражённо стал нащупывать ногой тапочки.

И ведь только мне мог такой бред в голову придти! Все посмотрели и забыли. Удовольствие даже от фильма получили. А я!.. Забыть про всё это! Забыть!! Чушь это всё! Ночной кошмар. Есть на свете и настоящая любовь, и ОНА. Одна-единственная и неповторимая! (Перед глазами опять возникла и зашевелилась чудовищная, медленно извивающаяся человеческая гусеница, и он потряс головой, отгоняя наваждение.) Есть!! Самая умная, самая красивая, самая!.. Ну, в общем, ОНА!! Самая-рассамая!

А это всё… сны все эти блядские!.. Искушение это бесовские. Вот что! Нельзя им поддаваться. Забыть!! Напиться и забыть. Кстати, у Пашки же как раз сегодня день рождения… Он приглашал ведь, а я отказался. Пойду, пожалуй!

Агейкин помедлил немного, потом решительно снял трубку и принялся набирать знакомый номер. За-быть!..

— Алло, Паш! Привет, это я… Да-да! Приду. Обязательно. Жди!

__________

И сказал с грустью Сын Люцифера:

— Исчезают последние иллюзии… И что же придёт взамен?

И ответил Люцифер Своему Сыну:

— Свобода!

И настал девяносто девятый день.

И сказал Люцифер:

— К счастью ведёт только один путь, и он тернист и труден. А потому хочется иногда его сократить, и кажется порой, что это просто. Но все другие пути ведут в бездну.

— При обыске на квартире у воронежского старца были обнаружены сотни видеокассет, на которых Беренжанов тщательно фиксировал все свои, так называемые, лечебные сеансы. Бедные женщины и не знали, что их снимают на видео. Когда в ходе следствия им предъявляли потом эти видеоматериалы, многие были просто в шоке.

Наш корреспондент попытался проверить метод воронежского старца. Нами было помещено объявление в газету… Сразу же позвонила женщина… первый сеанс… второй… третий…

«У Вас нарушена седьмая чакра… Это сексуальная чакра… Она находится, сами знаете где… Готовы ли Вы раздеться?» — «Что, полностью?!..» — «Да». — «Мне надо подумать…»

Больше женщина не появилась. Между тем через руки воронежского старца прошли тысячи женщин, и ни у одной он не встретил отказа. В чем же тут дело? Возможно, наш корреспондент оказался не столь обаятелен…»