Сергей Мавроди - Сын Люцифера

— «Omnia mea mecum porto» («Всё свое ношу с собой» — лат.), — так же непонятно продолжил Паутов.

— Простите, что Вы говорите? — ещё большим удивлением посмотрел на него следователь.

— Это не я, это Биант, — краешком губ усмехнулся Паутов и снова уткнулся в телевизор.

О происходящем сейчас на квартире у Паутова обыске трубили по всем каналам. Обыск между тем подходил к концу.

— Собирайтесь, Сергей Кондратьевич, — вежливо обратился к Паутову следователь.

Паутов молча выключил телевизор, встал и пошел к выходу. Заблаговременно приготовленный им пакет с необходимыми вещами (зубная щетка, паста, мыло и пр.) всё так же сиротливо стоял в прихожей. Именно там, где Паутов его и оставил. Такое впечатление, что его так никто и не трогал. Паутов на ходу небрежно подхватил его с пола, подошел к двери и, не говоря ни слова, вопросительно посмотрел на следователя.

— Вы что, так в тапочках и пойдете? — в свою очередь изумленно уставился на Паутова тот.

— Да, — коротко обронил в ответ Паутов.

Следователь помялся немного в нерешительности, потом чуть пожал плечом и открыл дверь. Вся площадка на этаже была забита спецназовцами в масках. В лифт набилось человек пять. Сам Паутов, следователь, еще кто-то в штатском и два огромных спецназовца с автоматами. Паутов поморщился. Всё это начинало его раздражать.

Террориста поймали!.. — выругался про себя он. — С автоматами!..

Он чувствовал в душе какое-то растущее ожесточение.

— В коридор! — негромко скомандовал штатский при выходе из лифта, и находившиеся внизу, в вестибюле спецназовцы мгновенно выстроили живой коридор от лифта до двери.

Сколько их здесь? — с удивлением подумал Паутов. — Рота?.. Целый полк?.. Может, на улице еще танки стоят? С бронетранспортерами.

Танков на улице не было. Зато была огромная, многотысячная, волнующаяся толпа.

При виде Паутова люди разразились приветственными криками.

— Держитесь, Сергей Кондратьевич!.. Мы с Вами!..

Паутов скупо улыбнулся и, садясь в машину, слегка помахал рукой. Роль любимца публики его, сказать по правде, вовсе не прельщала. Сам он предпочел бы, чтобы никого, кроме корреспондентов, здесь вообще не было. Однако приходилось мириться с неизбежным, считаться с реалиями и законами жанра.

— Подвиньтесь, пожалуйста, — следователь сел рядом, и машина резко рванула с места. Сидевший на переднем сиденье рядом с водителем спецназовец настороженно озирался по сторонам, держа руки на автомате.

Господи-боже! — удивление Паутова всё росло. — Они что, нападения опасаются, что ли? Что это вообще за цирк!?

— Зачем Вам всё это надо, Сергей Кондратьевич? — вдруг совершенно неожиданно обратился к нему сидевший справа человек в штатском, которого Паутов поначалу принял за оперативника. — Почему Вы так упорно отказываетесь с нами сотрудничать? И Вы, и мы — все мы делаем одно общее дело, работаем на благо страны! Почему бы нам не соединить свои усилия!?

— «Viribus unitibus res parvae crescunt» («От соединения усилий малые дела вырастают» — лат.), — автоматически вырвалось у Паутова.

(Блядь, день латыни! — с неудовольствием мысленно покачал головой он. — Чего это со мной? Нервишки шалят?.. Да просто и говорить с этими козлами не хочется, и молчать невозможно! — тут же сообразил он. — Вот и!.. А так, как будто сам с собой разговариваешь. Просто вслух. Раз тебя всё равно никто не понимает. Не так противно.)

— И что это означает? — чуть помолчав, сухо осведомился собеседник.

— Это означает: «Timeo Danaos et dona ferentes» («Боюсь данайцев и дары приносящих» — лат.), — прямо в глаза ему издевательски ухмыльнулся Паутов.

В машине повисла напряженная тишина, не прерываемая больше до самого прибытия на место.

Петровка! — глядя в окно, с облегчением понял Паутов. — Слава тебе, Господи! Лубянка хуже бы была. Там бы, пожалуй, и адвокатов завтра могли не пустить. С них станется. Контора! Государство в государстве. «Нет!» — и всё! «Не поступал». А здесь наверняка попроще. По крайней мере, это лучший вариант.

Сопровождающие Паутова расписались в каких-то бумагах и уехали. Паутов быстро прошел стандартную процедуру осмотра («Раздевайтесь!.. Одежду всю сюда!.. Присядьте пару раз…») и минут через 15 с матрасом подмышкой уже подымался по широкой лестнице петровского ИВС.

— Лицом к стене!.. Проходите!..

Молчаливый конвоир лязгнул ключом и приглашающе распахнул дверь камеры.

Паутов вошел. Небольшое помещение с зарешеченным окном. Три пустых железных кровати, раковина, туалет.