Олеандр Олеандров - Играя со стилями – 2

Это – сливки общества, элита.

Склонись и ты перед ними – читатель.

Потому что за ними – история насчитывающая столетия. Страна, армия, народ.

Как они скажут – так и будет.

На всей планете.

Их охраняют полиция и законы…

Вот они останавливаются, поворачивают головы к фотоаппарату.

Щёлк.

И готово фото.

Сегодня он – в белом мундире с огромной золотой звездой на кителе.

Красивый, высокий, стройный, с аккуратно подстриженной бородкой. Жена и дети стоят рядом – как ангелы, в белых платьицах.

Он – тут главный.

Он символ империи.

И в глазах его светится – так будет всегда!

Только… ой, всегда ли?

Знает ли он, как бывает изменчива судьба?

Что завтра – он может ошибиться. Принять одно неправильное решение и затем… не пройдёт пять лет как:

– А- -а-а-а! – Кричит он истерическим голосом в каком-то грязном подвале старого дома. И в этом крике будет всё – что его сейчас поставили на карачки, сдирают с него одежду… трогают грязной рукой промежность между ног.

– Ты ошибся парень. – Шепчет ему на ухо усатый мужичок стоящий сзади – Слышь, Волдамиром меня звать. Не помнишь чай поди?

Бывший символ империи с трудом поворачивает голову – смотрит на незнакомца.

У того – серое измождённое лицо, жиденькая бородка, усики. И злые глаза – Слышь, брата моего, Алексиандрона, сука замочил…

– Помилуйте, милейший – Шепчет стоящий на карачках символ – Да я в глаза не видал Вашего брата!

– Ну, тогда твой папаня, какая разница. – Из рота незнакомца раздаётся противный смешок с мерзким запахом от гнилых зубов.

Бывший символ империи торопливо вспоминает… да, что-то такое было… покушение на его папашу… но как же давно это было! Гражданин!

Папаня давно умер а у меня – всё по другому… дочки подрастают, сынок, жена красавица. Посмотрите на них – они же ангелы! Не обижайте их! Давайте всё забудем… простим… папаша мой хоть конечно виноват был, но понять его можно – ведь мятежников всегда казнили… при любой власти… вот и при новой власти – тоже так будет… не правда ли?

Незнакомец, стоящий сзади, медленно обходит стоящего на четвереньках символа и становится спереди – только сейчас символ может разглядеть его внимательно – какой-то невзрачный, серый, неприметный, низенького роста, в помятой кепке и сером стареньком пальто. Смотрит в глаза символу а затем – громко, издевательски хохочет. И проверяет – надёжно ли связаны руки у него и ноги.

Затем расстёгивает ширинку, достаёт что-то оттуда, снова заходит сзади – и начинает пихать этим – прямо в зад символу… грубо и сильно.

– А-а-а-а! – Кричит тот истошным голосом – Помогите!

Перед носом его – та самая фотография. Где в тот далёкий день… он, такой гордый и лучезарный – идёт впереди, а за ним – его свита.

Где над ним – сияет солнце.

Где дети – в белом.

Где корабли – отдают ему салют.

И слышно троекратное "Ура!"

Что же??? Что случилось потом? Кто проклял его в тот день? Что за наваждение случилось?

Когда не прошло и пять лет – как чей-то огромный х..й запихивают ему сзади… разрывая дырку… до крови… до боли…

Лишь крики о помощи изрыгаются с его глотки… лишь чей-то издевательский смех – в ответ.

– Что это????

– Ошибка. – Шепчет бывший символ – Случилась ошибка.

Только теперь он понимает… и проклинает на чем свет стоит тот далёкий день когда стоя на пьедестале, в лучах славы и почитания – он принял решение ввязаться в войну. Где теперь – его свита? Где армия? Полиция?

– Помогите!!! – Кричит ещё отчаяние. Ещё громче. А в ответ – тишина.

– А может и не ошибка была – Лишь хрипит голос сзади – Ведь кончаю я… – И ойкнув, незнакомец валится на него всем телом.

Символ с надеждой прислушивается – может незнакомцу, этого будет достаточно? Отпустит его?

– Слышь мудак… – Снова подаёт голос тот – Не тебя я вы..бал сейчас, а всю твою империю, и твой мир, вместе с тобой. Потому что теперь – моя власть будет…

Он снова смеётся. Только теперь – как то тихо, приглушённо. Снова заходит спереди и засовывает свой грязный большой палец – прямо в рот связанному по руками и ногам символу… начинает крутить им в разные стороны… – Вот так! Вот так!

Из рота символа выступает кровь.

Затем вытирает грязный палец – об лицо символа, а свой член выглядывающий из ширинки – об его белый китель.

Символ не шевелится… только теперь он понимает что имеет дело с сумасшедшим… боится пошевельнутся…

А тот продолжает. Медленно засовывает руку в карман – раздаётся тихий щелчок револьвера.