Ван Мэн - Средний возраст

На плач в комнату ринулся Хоу Жуй и встал между братом и сестрой.

— Что ты даешь волю рукам? — гневно вскричал он. — Ей надо поспать перед ночной сменой. Что тебе от нее надо?

Хоу Юн выпрямился и, не сдаваясь, сказал:

— Взрослая девица, чего разлеглась средь бела дня? Пусть катится спать вниз!

Вслед за Хоу Жуем в комнату поспешила мать. Ей было нелегко. Чувство справедливости подсказывало ей, что Хоу Юн не прав, грубо обращаясь с сестрой. Но раздражение против Хоу Ин сделало ее равнодушной к ее горю, и сейчас в душе она не находила жалости к дочери, которая, закрыв лицо руками, горько плакала. Видя, что атмосфера в комнате накаляется, грозя разразиться скандалом, она совершенно потерялась.

— В чем дело, что случилось? — дрожа всем телом, запричитала она. — Хоу Юн, не распускай рук, ты что, не можешь повежливее поднять ее с постели? Ты тоже хороша: чуть что — в слезы, ну, не расстраивайся, иди поспи внизу, если хочешь. Хоу Жуй, оставь в покое брата, потише…

Но ее никто не слушал. Хоу Жуй опять повысил голос на брата:

— Ты все больше теряешь человеческий облик! Почему мы с сестрой у тебя как бельмо на глазу?

— Кто из нас потерял человеческий облик? — кричал Хоу Юн. — Сколько хорошего я вам сделал — и чем вы мне отплатили? Каждый раз, когда я возвращаюсь домой, у меня сердце кровью обливается. Посмотри, как вы живете! Как свиньи! В свинарнике!

Хоу Жуй побледнел от гнева.

— Если здесь свинарник, то зачем ты сюда повадился? Убирайся отсюда!

— Убираться? — Хоу Юн почувствовал, как вскипает от незаслуженной обиды. — Это тебе надо убираться отсюда! — сжав кулаки, закричал он. — Вы ведь работаете за городом, что же уцепились за эту квартиру? Нечего прикидываться хорошим, я давно разгадал, что у тебя на уме, я тебя насквозь вижу. В детстве я еще верил, что ты талант, человек высоких идеалов. Но теперь-то я прозрел. Ты ничтожество! Ничтожество! Думаешь, раз прописан здесь, втащил сюда этот шкаф, то и комната твоя? Тебе не видать и половины комнаты! Тебе пора катиться отсюда! Негодяй!

Хоу Жуй в ярости схватил брата за шиворот, тот стал вырываться, уцепился за ворот его рубашки, но тут же сильный удар отбросил его назад. Раздался звук лопнувшей материи, и с обрывком воротника в руке, потеряв равновесие, Хоу Юн неуклюже свалился на швейную машинку, опрокинув на пол пузырек с чернилами. По полу растеклась лужа, синие капли забрызгали постланный под кроватью матрац и наполовину задернутую над ним занавеску.

Мать бросилась разнимать сыновей, но вдруг истошным голосом закричала Хоу Ин и, соскочив с кровати, босиком выбежала из комнаты. Братья, оторопев на мгновение, кинулись вслед за ней и замерли при виде сестры.

Она не выскочила во двор и не легла на кровать. Ни жива ни мертва девушка забилась под стол. Когда в дверях появились мать и братья, она, как затравленный зверек, метнула на них испуганный взгляд, забралась еще глубже под стол и, закрыв лицо руками, зарыдала.

Хоу Юн стоял как громом пораженный. Далекое детство вспомнилось ему, вспомнилось, как с сестренкой они играли под этим столом. Он, продавец, устроившись на низкой скамейке, раскладывает на табурете свой товар — стаканы с водой: сладкой, подсоленной, подкрашенной заваркой чая или красной микстурой, а Хоу Ин, маленькая девочка с двумя желтыми заколками в волосах, сидит напротив и на фанты покупает воду, глоток за фант, ей особенно нравится розовая вода… ах, какой родной она была! Они не знали тогда соперничества, и двух квадратных метров под столом им хватало, чтобы жить в согласии и любви. Хоу Юн прикрыл глаза, чувствуя, что черные тучи злобы внутри него, словно от сильного порыва ветра, постепенно рассеиваются. В просветленной душе шевельнулось раскаяние. Сестра, родная, ты не заслужила такого обращения!

Хоу Жуй, увидев сестру в странной, дикой позе, напротив, ощутил в себе необъяснимую неприязнь к ней. Ему припомнились опасения матери о том, что у Хоу Ин не все в порядке с нервами… Он объяснял это разочарованием из-за неудачных поисков жениха, тоской, вызванной любовным томлением. Но сцена, разыгравшаяся у него перед глазами, не оставляла сомнений: да, с нервами у нее действительно не в порядке! О боже, только этого недоставало!

Мать, решив, что дочь сошла с ума, обезумела от горя; казалось, тысячи стрел пронзили ее сердце.

Она слишком баловала младшего сына, мало любила и жалела дочь, внезапно поняла она. А ведь ее Ин трудолюбива и добросовестна: вернувшись после рабочей смены, она стирает, моет, ходит за покупками, готовит обед, никогда не сидит сложа руки, зарплату всю до фэня приносит в дом, деньги на свои личные расходы, краснея, просит у матери… И чтобы такая хорошая девушка не нашла себе подходящего жениха! Да что там на небе ослепли, что ли? Разве можно, чтобы она так горько плакала, забившись под стол!..