Ван Мэн - Средний возраст

Однако Чжоу Юйчжэнь не захотела продолжать и произнесла только:

— Надеюсь, завтра вы поищете его апелляцию, как бы вы к нему ни относились. Ведь даже к чужим людям надо проявлять внимание! Ну а о других обстоятельствах товарищ Фэн Цинлань, возможно напишет вам сама.

Она пошла к выходу, но у двери вдруг остановилась и бросила резко:

— Не ваш ли супруг секретарь У Яо не дал хода его апелляции?

— У Яо? — остолбенела я. И тупо смотрела, как Чжоу Юйчжэнь уходит, со стуком захлопнув за собой дверь.

Страшное подозрение зародилось в моей душе!

Мне вдруг вспомнился тот давний, много лет назад подслушанный разговор между Ло Цюнем и тем секретарем райкома, когда секретарь вроде бы упомянул «предшественника» Неужели и все последующее тоже связано с У Яо?

Я мысленно проследила бурный взлет У Яо до культурной революции: по мере того как он подымался выше, положение Ло Цюня усугублялось, а начало свое эти столь разные судьбы берут с 1957 года — от кампании борьбы с правыми. Один сейчас — номенклатура высокого ранга, другой сброшен вниз и носит бог знает сколько ярлыков.

Почему же такое могло произойти? Что, Ло Цюнь действительно выступил против партии, а У Яо настоящий ганьбу, верный партии? А я — что заставило меня отказаться от Ло Цюня и соединить судьбу с У Яо?

Потом я принялась вспоминать, как мы поженились.

В экспедиции У Яо был мне неприятен. Этот казарменный тон, этот апломб, манера поучать других… Помню, в какой ужас — душа только-только утихла после дела Ло Цюня — привел меня совет начальника У Яо, бывшего первого секретаря Особого района, позже ставшего у нас секретарем горкома, выйти за У Яо. Но менялись времена, я перешла на другую работу, а вокруг все так же пели дифирамбы У Яо: и такой-де он принципиальный, вдумчивый, способный, и политический уровень высок, и то, и се. Секретарь горкома поучал меня: «Разве можно сомневаться в таком товарище, как У Яо? Кто тебе еще нужен? Неужели мы все ошибаемся в оценке У Яо? Как же так, товарищ?» Вот я и стала постепенно задумываться: быть может, у меня мелкобуржуазные взгляды?

Чем больше становилось убеждавших, тем ближе стал казаться У Яо. Сердце побунтовало — и смирилось! Но во время официальной брачной церемонии я взглянула на стоявшего рядом У Яо — и растерялась, меня вдруг охватил невыразимый ужас. Оглянулась, словно потеряла что-то; У Яо даже спросил шепотом, что я ищу. Но знала ли я сама, что искала?

И лишь сегодня, когда образ Ло Цюня вдруг так ясно всплыл перед моими глазами, я отчетливо поняла: то, что следовало отыскать, навеки потеряно.

Не хочется и вспоминать все эти годы, семейную жизнь, которая рассматривалась моим мужем лишь как часть служебных отношений. К чему бередить раны?

Но сейчас я не могу уйти от вопроса: неужели он действительно был первым, кто нанес удар по Ло Цюню?

На следующее утро я торопливо умылась, позавтракала и побежала в канцелярию.

Сотрудники как раз проводили утреннюю уборку — пыль стояла столбом.

— Не приходила ли к нам апелляция некоего Ло Цюня из Заоблачного города? — обратилась я к товарищу, который ведал этими материалами.

— Не было, — стал припоминать товарищ. — О такой не помню.

— Проверьте по регистрационной книге!

— Хорошо.

Я прошла в свой кабинет. Там уже было натоплено, даже слишком. Снег за окном перестал, но небо еще хмурилось.

Мой взгляд задержался на соседнем столе, покрытом пылью. Он был предназначен для У Яо: приходя в орготдел, заведующий просматривал за ним бумаги и накладывал резолюции. В ящиках этого стола лежали документы. Может быть, там? Я подошла к столу и дернула ящик — заперт. Ключа у меня не было.

В этот момент вошел регистратор с журналом в руках.

— Заведующая Сун, я не нашел апелляции Ло Цюня, о которой вы спрашивали. Из Заоблачного поступали апелляционные материалы от некой Фэн Цинлань, которая просила за своего супруга Ло Цюня.

Ага, все же была апелляция! Я схватила регистрационную книгу.

— Кто вел дело?

Он назвал заведующего сектором, и я вызвала его, но тот безразлично ответил:

— Все три апелляции я отдал секретарю У!

— Почему не показали мне? — раздраженно спросила я.

— Потому что… потому что…

— Почему же?

— Потому что там упоминался секретарь У, — загадочно объяснил завсектором. — Вот поэтому я сначала показал ему.

— Он наложил резолюцию?

— Нет, но дал устное указание: решение правильное, нет необходимости что-либо менять.