Тэд Хеллер - Офисные крысы

Первое большое собрание без Марка Ларкина состоялось четыре дня спустя после его безвременной кончины. Мои мышцы, которые были в течение долгих месяцев напряжены так, что должны были вот-вот лопнуть, теперь наконец расслаблены. Думаю, что я вернул, по крайней мере, пять лет жизни из тех десяти, которые забрал у меня Марк Ларкин.

Это хорошее совещание: продуктивное, протекающее в дружеской обстановке и приносящее удовлетворение. Вот ради таких часов, пролетающих незаметно, стоит заниматься нашим делом. Мы все — образованные, начитанные, веселые и умные люди. В какой еще профессии я нашел бы таких коллег? Здесь нет расползающихся вширь зловонных бездельников, с сонными взглядами и спутанными волосами, которые окружали бы меня, работай я в «Старбакс» или «Кинкос».

Я вношу предложения, Бетси записывает их, а другие развивают мои идеи, таким образом процесс идет. Я предлагаю тему для статьи и даже рекомендую поручить ее молодому Берстину, отпустив шутку. Тогда кто-то сминает лист бумаги в шарик и бросает его в меня. Я уверенно отбиваю его головой в сторону Айви, которая, словно в игре в волейбол, делает пас Жаклин, а та отправляет «мяч» на пол. Один из трех голливудских режиссеров, находящихся на пике популярности, снизошел до интервью, из которого выйдет «гвоздь» номера, и ваш покорный слуга получает это задание. Предлагают поездку в Лос-Анджелес, и на этот раз действительно деловую: мне не придется ожидать в трейлере или гостиничном номере, а также читать по двадцать журналов кряду в «Деревне гамбургеров».

Все так и продолжается, пока…

Пока Шон Джефферсон не предлагает две блестящие темы для статен.

— Бог мой, почему это не моя идея, — говорю я в первый раз.

— Бог мой, почему и эта идея не моя, — говорю я во второй.

— Шон, не забудь распечатать статью о Пьере Модо сегодня после обеда и раздать ее, — просит Бетси.

— Конечно, — отвечает Шон протяжно. — Я сегодня поздно обедаю, поэтому все будет готово часам к трем.

Предположительно Шон не знает, что мы с ней являемся кандидатами на место Марка Ларкина. Я — просто один из коллег для нее. Для меня же эта праправнучка плантаторов-рабовладельцев с медовым цветом кожи является препятствием, блондинистым булыжником на дороге, который мне нужно отбросить на обочину.

Поэтому, после того как совещание завершается, я иду в грязную кофейню, сажусь за стойку и проверяю результаты всех боксерских поединков в «Дейли ньюс». Возвратившись на рабочее место, я копаюсь в своем компьютере и нахожу тот файл, над которым работает Шон. Это статья на три страницы о молодом снобе-французе, торговце произведениями искусства, недавно перебравшемся в Нью-Йорк. (Статья больше о его квартире, чем о нем самом.) Я беру предложение: «Мягкий свет просачивается внутрь сквозь прорези и освещает шкаф „Луис Кваторз“ Пьера Модо, поигрывая на кофейных завитках столетнего красного дерева» — и с помощью нескольких щелчков здесь и пары перетаскиваний там превращаю в такую уродливую фразу («Мягкий свет сочится в их щели…»), которую может построить любой человек, способный лепить слова друг к другу и писать, хотя и с ошибками. Ах да, я играюсь еще и с орфографией.

Проделка удается. Бедная Шон выкатывает статью в печать без предварительной проверки, и к тому времени, как она попадает в мой ящик, на нее уже нанесена паутина карандашных росчерков: пять или шесть человек, прочитавших статью до меня, исправили ошибки и оставили свои замечания по поводу чудовищной грамматики. Я исправляю ошибку в слове «заветках» (никто из предыдущих гениев не заметил ее) и убираю ненужный знак препинания (который я даже не вставлял!), затем передаю статью другим редакторам для придания ей завершенного вида.

Да, я ощущаю себя мерзопакостно и в этом эпизоде. Марк Ларкин хотя бы заслуженно получил. Но крыса должна делать то, что полагается крысам.

— Господин Пост?

Я знаю, кто звонит мне. Мгновенно это понял. На этот раз он беспокоит рано утром, еще нет даже девяти тридцати.

— Кто это?

— Детектив Том Марино, господин Пост.

— Ох, здравствуйте. Что случилось?

Я громко отхлебываю кофе, демонстрируя невозмутимость безвинного человека.

— Несколько вопросов, господин Пост. Сможете ли вы сформулировать по возможности точное описание медикаментов, которые дали или одолжили Ларкину?

— Ну, я вряд ли смогу это сделать сейчас, детектив. Может быть, когда вернусь домой, я смогу найти пустые пузырьки.