Александр Колупаев - Зеркало судьбы

— Какой ещё мужик? — мне надоело слушать эти сказки с гаданием и зеркалом.

— Дык, такой, не высокий скуластый, волос темный и как будто курчавый, да нос у него крючком! Такой вот мужик! Он начал что-то нам говорить и даже пальцем погрозил!

— Ну, это уже слишком! — я встал из-за стола, — Ирина у себя наверху?

— Да, она в спальне! А компот? Я компот из изюма сделала, как вы любите!

Я махнул рукой, не до компота! Поднялся по лестнице в спальню. Жена лежала на кровати и смотрела в потолок. Что она там видела?

— Пойдём, поужинаем вместе — я легонько притронулся губами к её щеке. Жена проворно соскочила с кровати, вытерла чёрные, полоски туши по щекам:

— Идем! Дорогой, убери, пожалуйста, из спальни это зеркало!

Я снял со стены зеркало. Тяжёлая штука! Перенес к себе в кабинет и поставил у стены. Немного постоял и развернул, чтобы не видеть своего отражения.

За ужином жена много шутила, была весёлой, суетилась как-то. Я не спрашивал её ни о чём, он ни словом, ни обмолвилась о гадании пред зеркалом. Когда я извинился перед ней, сказав, что мне надо немного поработать с документами, она обрадовалась:

— Ой, а я спать так хочу! Пока ты будешь работать, я отдохну.

Быстренько пролистал сметы, глянул отчет и углубился в технические условия строительства плавательного бассейна. Что-то мне не давало покоя. Поймал себя на том, что в который раз смотрю на зеркало. Встал, подошел, потрогал металлический стержень сверху рамы. Мне показалось, что он тёплый на ощупь, да и странно вставлен в раму — как будто дерево обтекает его торцы. Ладно, посмотрим, что отражается. Да ничего странного: обстановка кабинета, да я — озабоченный мужик в спортивных трениках.

Махнул рукой, глупости всё это бабаские, сел снова за бумаги. Не нравится мне в этом проекте гидроизоляция, не на наши морозы рассчитана. Пересчитал: дороже выходило, надо с заказчиками согласовывать.

Вот спросите меня — как все началось? Да и сам не знаю, взглянул в сторону зеркала, а оно не отражает! Нет там стены и картин кабинета. Точно помню — люстра отражалась, я включил настольную лампу, люстра мне была видна в зеркале. А теперь — нет!

Испугаться я не успел, просто не поверил тому, что вижу. «Доработался, пора спать» — вот и все мысли были тогда. Встал, подошел к зеркалу. Признаюсь — больше бы удивился, увидев себя. Но меня там не было! Поверхность зеркала была глубокого чёрного цвета и пронизана пространственной глубиной, словно заглянул я в бесконечно длинный тоннель.

Мне показалось, что в глубине тоннеля что-то движется, и я отступил от зеркала. Тот час, в глубине зеркала, откуда-то сбоку, вышел мужчина. Я сразу узнал его по описанию, сделанному тетей Машей. Полноватый невысокий, широкоскулый, а вот нос…. Тут он шагнул ближе, точно — крупный нос с горбинкой! Кода он заговорил, я даже отпрянул назад, потом осторожно подошел поближе. Увы, не было слышно ни звука! Однако губы его шевелились, несколько раз он поднял руки, как бы утверждая свою речь жестами.

Замер и стал внимательно смотреть на меня. Стало немного не по себе. Вдруг он поднял левую руку и пальцем правой руки, стал водить по ней, словно собираясь что-то написать.

«Бумага! Написать ему на бумаге!» — я кивнул ему и, схватив со стола ручку и лист бумаги, торопливо написал: «Кто вы? Как туда попали?» Вернулся к зеркалу и показал ему. Горбоносый кивнул мне, словно он понял написанное и стал делать странные жесты держа одну ладонь чуть в стороне, прислонял к ней другую. «Аплодирует он что ли? Нашел, блин артиста!» Тут гладь зеркала стала подергиваться серой рябью и раз — стала отражать мой кабинет. Плюхнулся я на стул, повертелся на нём из стороны в сторону, и только тут до меня дошло — колдовство что ли? Кинулся к зеркалу, провел рукой — холодная гладкая поверхность. Развернул. Дерево, черная слегка шершавая обратная сторона. Стоп! Стержень — он явно был тёплый! Минут пять я трогал его — остывает, явно становится прохладней. Еще полчаса я тупо трогал зеркало крутил его и ничего не добившись, пошел спать. Уснуть не удавалось никак. Я ворочался и все думал об этом горбоносом мужичке. Что он мне хотел сказать?

Утром проснулся разбитым и с головной болью. Завтракал, механически улыбаясь жене и тете Маше, согласился на сосиски в тесте, которые поперек горла становились в мои холостяцкие годы. Садясь в машину, рассеяно кивнул водителю.

— Что сегодня с вами Петр Ефимович? Нездоровится?