Лора Стивен - Абсолютно ненормально

Поразмыслив, я решаю забросать его шуточками про маму [31] Американские шутки про «твою маму» (англ. «Your Mom» jokes), которые строятся по шаблону: «Твоя мама такая… [глупая, ужасная, толстая, старая и т. д.], что…» Например, «Твоя мама такая жалкая, что лук плачет с нее». – Примеч. ред. , пока он не смягчится [да брось, я же не стану пошлить]. Самое гениальное в этой тактике то, что он никак не сможет огрызнуться, потому что моя мама мертва: любой ответ в том же духе прозвучал бы жестоко и грубо.

Но у меня получается только рассмешить Аджиту до мокрых штанишек, отчего ей приходится отправиться в душ, чтобы привести себя в порядок. И я остаюсь болтать с Дэнни и Шэрон, которая очаровательна, но у нее и в обычной жизни бесстрастное выражение на лице, поэтому трудно понять, о чем она думает. Это вполне может быть как «Ничего себе, мои новые друзья такие классные и творческие», так и «Что за кучка дебилов». Невозможно угадать.

Пока Аджита принимает душ, а Шэрон переодевается, я пользуюсь случаем и спрашиваю у Дэнни:

– Как дела у Праджа? Есть о чем беспокоиться?

Не глядя на меня, Дэнни пожимает плечами и продолжает возиться с микрофонами.

– Кажется, у него все в порядке. Он сосредоточен на грядущем забеге. Хотя до сих пор выглядит немного одиноким. Мы договорились встретиться на следующей неделе, и это его поддерживает, но мне все же хочется, чтобы у него появились друзья среди сверстников, понимаешь?

– Да. Ты хороший друг, присматриваешь за ним, – на полном серьезе говорю я.

Не так много восемнадцатилетних парней согласились бы тусоваться с младшим братом своей лучшей подруги, чтобы убедиться, что он в порядке. Это напоминает мне, почему я дружу с Дэнни, несмотря на нашу мелодраму.

Есть у меня подозрение, что ему и самому нравится проводить время с Праджем. Как я говорила, у Дэнни не так много друзей-парней, а если у него еще и проблемы дома, то это, вероятно, немного его отвлекает. К тому же он действительно любит Mario Kart.

Как только Аджита смыла следы непроизвольного мочеиспускания и, надеюсь, отыскала подгузник, я объявляю начало съемки. Несмотря на мою любовь к исполнению ролей, я также люблю руководить процессом, хоть и скрываю это за постоянным нытьем. По большей части мне просто нравится командовать людьми, но еще приятно наблюдать за тем, как твое творение оживает на экране. И меня охватывает необъяснимое волнение, когда я понимаю, что могу заниматься этим всю жизнь.

А затем в миллионный раз за сегодня обновляю почту, надеясь получить новости о сценарии, хотя прошло всего несколько дней с тех пор, как я отправила исправленный вариант. Но там пусто.

И тут меня озаряет. Что, если судьи видели мое фото?

20:50

Честно говоря, я какая-то королева драмы, зацикленная на себе. Зачем продюсерам комедийных фильмов и профессиональным судьям-сценаристам рыться в интернете в поисках фото с обнаженными подростками? А если они это все-таки делают, то стоит смущаться им, а не мне.

Возьми себя в руки, О’Нилл.

22:14

Мы с Дэнни вместе возвращаемся домой. Мы живем практически в соседних кварталах, правда, его квартал благоустроеннее, отчего мне кажется, будто мы живем в разных мирах.

Мы останавливаемся на перекрестке, чтобы попрощаться, и тут Дэнни говорит:

– Эй, почему бы тебе не зайти ко мне ненадолго? Мама уже несколько месяцев ворчит, что я не приглашаю тебя. Давно ты к нам не заглядывала.

Если быть честной на сто процентов, то я очень устала и просто хочу вернуться домой к Бэтти, Дамблдору и уютной кровати, но при этом не хочу выдумывать оправдание для отказа. К тому же я помню, что бабушка говорила о проблемах его родителей и как Дэнни отреагировал, когда я спросила его об этом. Приглашение – показатель его доверия ко мне – то, в чем сейчас так нуждается наша дружба. И было бы здорово повидаться с его мамой, Мирандой. Она была лучшей подругой моей мамы и всегда рассказывает интересные истории. Поэтому девять минут спустя я сижу в гостиной их модного дома с четырьмя спальнями и поддерживаю вежливую беседу, мечтая оказаться в своей квартире. Эта гостиная излишне показушная. Здесь жесткие диваны с маленькими твердыми подушками, белый мраморный пол и гигантский персидский ковер. В камине пусто и нет даже намека на то, что его используют, зато на каминной полке стоят старинные часы, а рядом – статуэтки Иисуса и его учеников.

Миранда Уэллс прекрасна, хотя добилась этого с помощью пластической хирургии. Кожа у нее на лбу немного натянута, а губы чересчур пухлые, но одета она, как всегда, безупречно. Трудно представить, что в колледже они с мамой были лучшими подругами. Мама была убежденной хиппи со всем, что к этому прилагалось: джинсы-«варенки», травка, протесты. Может, Миранда тоже участвовала в этом, но на моей памяти она всегда была такой, как сейчас.