Лора Стивен - Абсолютно ненормально

Поэтому, как подозрительно жизнерадостная личность, я весело насвистываю, идя по коридору и игнорируя толпы людей, которые смотрят на меня. К сожалению, я не умею свистеть, поэтому просто дую беззвучно [веду себя прилично], и это все равно поднимает мне настроение.

Но когда захожу в класс на второй урок, я замечаю группу девушек, которые столпились вокруг стола. Они смотрят в телефоны и шепчут: «О, боже мой, какая шлюха!», «Чертова шлюха!» и «Я бы на ее месте даже не показывалась в школе».

Они замолкают, увидев меня, но слишком поздно. Я все слышала.

14:34

Ну конечно. Ну конечно, именно сегодня у нас обязательная лекция по половому воспитанию в спортзале. Как без нее-то.

Сотни школьников заняли места на трибунах. Вчера вечером здесь проходил баскетбольный матч, и под скамейками все еще валяются пластиковые бутылки и билеты.

Аджита усаживается между мной и Дэнни. О блоге он сказал лишь: «Мне очень жаль, Из». И это, вероятно, к лучшему. Что приятного в том, чтобы смотреть на фотографии, где запечатлено, как любимая девушка трахается на скамейке с ненавистным тебе парнем.

Все смотрят на меня. Не одновременно, а по очереди – я постоянно это чувствую. Как только один человек отворачивается, тут же в мою сторону устремляется новый, зачастую косой взгляд.

По какой-то причине лекцию ведет наша учительница английского языка, мисс Кастильо, – глубоко верующая и чемпионка по воздержанию. Видимо, в Америке считается, что подросткам о сексе надо знать одно: этим не стоит заниматься вообще. Не занимайтесь сексом, потому что вы забеременеете и умрете. В таком духе. Да-а-а, это прямо решает все проблемы.

Поэтому вместо того, чтобы рассказать нам о контрацепции и тому подобном, она заводит эпическую речь о воле Бога и о том, что девственность нужно хранить до брака. Теоретически для мисс Кастильо это лучший вариант, потому что к тому времени, как мы соберемся замуж, мы будем уже далеко от старшей школы Эджвуда, а значит, мисс Кастильо не придется проводить неприличные демонстрации на банане [18] Скорее всего, имеется в виду демонстрация того, как правильно надевать презерватив. – Примеч. ред. . Уверена, это главная причина, по которой она проповедует воздержание: она испытывает отвращение к бананам. [Это же очевидно.]

А затем наступает время задавать вопросы. Ох, вопросы. Никогда не стоит спрашивать у двух сотен озабоченных подростков: «Остались ли у вас вопросы о сексе?»

– Нормально ли мастурбировать более пятидесяти раз в неделю? – тут же откликается какой-то футболист.

Все смеются.

Кастильо яростно разглаживает несуществующие складки на своей блузке с котятами.

– Я-я… мастурбация греховна, Джексон, и…

– Нормально ли, если фантазируешь о сексе с учителем? – перебивает ее баскетболист, а затем подмигивает Кастильо.

Похоже, она готова провалиться сквозь землю.

Следующий вопрос задает Аманда Бейтман, которая имеет звездную репутацию любительницы пообжиматься.

– Это правда, что парни не любят, когда им мастурбируют девушки, потому что сами делают это лучше? – щебечет она. – Значит, их устроит только минет?

Кастильо так съеживается, что кажется, будто она сейчас родит, как та героиня из «Чужого».

– Я не знаю Аманда, но…

– Может, стоит спросить у Иззи О’Нилл? – выкрикивает кто-то, и все начинают хихикать. – Похоже, она эксперт в этом.

По моему телу будто проносится электрический разряд.

Та фотография. Мои щеки тут же вспыхивают. А затем начинаются издевательства.

– Да, сколько у тебя было парней, О’Нилл? Или ты сбилась со счета после сотни? – выкрикивает какая-то девчонка.

– И это только за последнюю субботу! – кричит какой-то чувак.

Не привыкшая прятаться в углу, я заставляю себя громко ответить:

– Ты просто злишься, что не попал в этот список. Сотня парней, а в их числе нет тебя! Это, неверное, задевает.

Я кричу с такой силой, чтобы никто не услышал, как дрожит мой голос. Так держать, О’Нилл. Ты сможешь пережить это.

Кастильо слегка напрягается, но бросается на мою защиту.

– Достаточно! Вы все свободны.

Думаю, я ей нравлюсь, что сбивает меня с толку из-за моих скверных моральных принципов и предполагаемой роли сексуального центуриона [19] Центурион – в римской армии предводитель сотни человек. . Но все равно я ей благодарна.

Все дружно встают, и тут же вспыхивают разговоры. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, кого они обсуждают. Бормотание и хихиканье, которые сопровождают нас, пока мы выходим из спортзала, никак не связаны с удручающей лекцией Кастильо. Все это по мою душу. Аджита вцепляется мне в локоть. А я стараюсь дышать как можно размереннее, чтобы успокоиться. Я порыдаю потом, когда окажусь дома, в одиночестве.