Лора Стивен - Абсолютно ненормально

В-третьих, он сказал: «Не знаю». Но уверяю тебя, Дэнни – самый занудный сын проповедника на планете. Возможно, во всей Солнечной системе. Поэтому такие слова ему совершенно не свойственны. Он просто не знает, что сказать.

Я не уверена, как мне относиться к таким переменам. Думаю, в большей степени мне грустно: меня пугает все, что может поставить под удар нашу дружбу. Все знают: безответная любовь – рак дружеских отношений. А я ни капли не влюблена в Дэнни. Я люблю его как надоедливого кузена или хомяка, требующего особой заботы, но уж точно не влюблена в него. Не думаю.

А может, все-таки влюблена? Может, мне просто не хватает какого-либо знака. Может, тошнота, охватывающая меня, когда он отрыгивает национальный гимн, вызвана не отвращением, а глубоко спрятанным влечением. Может, нам так комфортно друг с другом, что я даже не стесняюсь совершать видеозвонки из туалета, потому что мы родственные души. Я, конечно, не так представляла себе свою первую великую влюбленность, но действительно ли стоит ждать эпической истории, как в «Дневнике памяти», в наши дни в моем возрасте?

А как ты понимаешь, что втрескалась в кого-то?

[Я не уверена, стоит ли тут использовать «втрескаться», но оставлю, как было в блоге.]

21:16

В четверть десятого в пятницу вечером, вместо того чтобы трясти хаером на концерте и/или употреблять наркотики ради забавы, я беседую с Бэтти в гостиной за чашкой какао.

Наша гостиная не больше сарайчика в саду. Стены оклеены странными рельефными обоями, какие встречаются в старых деревенских домах. Наш бархатный диван мы нашли на улице, после чего, осмотрев его (не поели ли его термиты), накрыли одеялами и подушками из благотворительного магазина. На пособие, выплачиваемое за опеку, и заработную плату у Марты не купишь мебель из IKEA, слыша про которую, мистер Рузенквист, наверное, содрогается по причине своего шведского происхождения.

А еще у нас есть один из тех старых телевизоров, которые в толщину больше, чем в высоту, и нет кабельного телевидения. Но хотя бы есть Wi-Fi, за установку которого у нас была война с Бэтти. Примерно как во Вьетнаме, только с большим количеством воды.

Мы сидим в трениках на бархатном диване. Она вяжет, положив морщинистые ноги мне на колени, а я массирую ее ступни. Бэтти стонет, как только я задеваю ее выпирающие косточки. И мне в тысячный раз становится жаль, что я не могу пойти на тяжелую работу вместо нее. Когда я вернулась из школы, то обзвонила все места, где оставляла свое резюме, но никто не захотел меня нанять. Даже Марта.

Я принимаюсь красить Бэтти ногти ярким лаком цвета фуксии и рассказываю ей о ситуации с Дэнни. Она не притворяется удивленной. Даже Дамблдор смотрит на меня так, словно говорит: «Тоже мне новость, это было написано на его лице еще в начале лета, а теперь подай-ка мне одну из этих конфет с арахисовой пастой или я выпущу Авада Кедаврав твою задницу». Она спрашивает, как я к этому отношусь, и я повторяю, что безответная любовь – это рак дружеских отношений, и, возможно, на самом деле влюблена в Дэнни, но принимаю это чувство за легкий желудочный грипп. После этих слов она замирает.

– Иззи О’Нилл, ты уж точно не любишь Дэнни Уэллса.

– Нет, не думаю, что люблю. – Я вытираю ваткой пятно лака с ее мозолистой кожи. – А ты откуда знаешь?

– Ты хочешь его поцеловать?

– Нет.

– Хочешь выйти за него замуж и стареть рядом с ним, а потом помогать ему завязывать ботинки, когда его замучит артрит?

Она щелкает спицами со скоростью света, и эти звуки сливаются в единый гул, словно рой цикад залетел в нашу гостиную.

– Ни капли. Даже мысль об этом меня ужасает.

– А может, ты хочешь переспать с ним?

– Определенно нет.

По-видимому, этого достаточно, чтобы вынести окончательный вердикт: любовь Дэнни безответна. А затем она пускается в юмористический монолог о том, как ей всегда нравился Дэнни и что она не удивлена такому развитию событий. Позвольте, я перескажу его вам:

– Вы с Дэнни всегда были близки, особенно когда дружили вдвоем. А когда вы на третьей неделе шестого класса пришли из школы с Аджитой и взобрались на этот диван, увлеченно обсуждая ваши первые посиделки за играми, я поняла, что вас связывает что-то особенное. Он единственный ребенок в семье, поэтому ему нелегко пришлось, когда ты стала жить с ними, но вскоре он преодолел это. Вы постоянно цепляли друг друга, шутили, придумывали игры и делали прекрасные сценические постановки даже без сюжета. Уже тогда мальчик сдувал с тебя пылинки, но ты всегда держала его на расстоянии. Дэнни всегда до безумия тебя любил и, думаю, этим летом все для себя решил. Бедный ребенок.