Виктор Колюжняк - Эль Пунто

Крик разнёсся над водной гладью и пропал втуне. Долго-долго она всматривалась в даль, пока от напряжения из глаз не потекли слёзы. А может, не только от напряжения.

Присев на террасу, Кристина опустила ноги в воду и спрятала лицо в ладонях. Она оплакивала счастье, которое длилось пять месяцев и четыре дня. Сейчас, когда она столкнулась с Мрачным Будущим, идея вести подсчёт уже не казалась такой забавной.

Вдруг что-то ткнулось ей в ногу. Кристина вздрогнула и, взвизгнув, выскочила из воды. В два прыжка оказалась внутри Убежища и лишь затем опасливо выглянула.

Дельфин с акульей мордой смотрел на неё, высунувшись из воды. Казалось, что на зубастой пасти пляшет довольная улыбка. Заметив, что Кристина обратила на него внимание, дельфин застрекотал.

– Да, я тоже рада тебя видеть, – она вернулась на террасу. – Ты пришёл, чтобы забрать меня отсюда?

Дельфин помотал головой. Выпрыгнул из воды, перекувыркнулся и приземлился, обдав Кристину брызгами.

– Просто скрасить последние часы моего счастья? Я ждала не этого, хотя с тобой, безусловно, приятней, чем с Начо.

После этих слов дельфин нырнул и пропал. «Его покоробило такое сравнение? – Кристина вздохнула. – Жаль, если он ушёл. Я ведь не шутила. Сидеть здесь и болтать с дельфином приятней, чем размышлять о будущем, которое ненавистно».

Однако вскоре дельфин вернулся. И не один.

Гигантская черепаха, не меньше десяти метров в длину, всплыла из воды и оказалась около террасы. Верхнюю часть её панциря украшали длинные костяные наросты, которые образовывали подобие лодки с высокими бортами. Пока Кристина стояла и смотрела, не в силах поверить в свою удачу, с неба спустились две чайки и уселись на черепаху. Одна – с чёрными перьями на голове, похожими на шапочку. Вторая – чисто белая, куда упитанней своей товарки.

Кристина взобралась на черепаху, бросила последний взгляд на Убежище. Теперь никаких вещей она забирать не собиралась. В груди жило ощущение, что всё будет хорошо, потому и никакого сожаления от этого ухода.

– Мы пойдём туда, где я смогу быть той, кем захочу, – сказала Кристина. – А все остальные будут принимать это как должное.

Чайки взмахнули крыльями и улетели. Дельфин в последний раз прыгнул, а затем нырнул в воду и тоже исчез. И лишь черепаха несла на себе Кристину всё дальше и дальше в морскую даль. В какой-то момент она устала и легла на панцирь, прикрыв глаза от слепящего солнца.

Черепаха тихо мурлыкала песенку.

Не знаю, подействовали советы Олега или же я сама успокоилась, но в сентябре сон получился будто бы даже позитивным. По крайней мере, в нём не было той трагичности, которая присутствовала раньше. Если бы они все были в подобном ключе, я бы, возможно, не отказалась их смотреть хоть каждую неделю.

Впрочем, совсем скоро жизнь нашла, как отыграться. В один из последних дней сентября, когда мир постепенно начал окрашиваться в жёлтый и местами красный, раздался телефонный звонок.

Воскресенье. Знакомый номер Ивана Александровича. Никакого предчувствия опасности. Я нажала клавишу, сказала «алло», а в ответ:

– Интересно, а бывает, что Бог спит или отвлёкся; бывает, что в нём есть упрямство? Кто объяснит, почему человек тонет в яме, появившейся в броде, где реку благополучно переходили веками и не было никаких ям?

Несколько секунд я молчала, переваривая сказанное. Это предназначалось мне? Должно быть, какая-то ошибка.

– Иван Александрович, а это вы мне звоните? – спросила я.

Теперь молчали на том конце трубки. Я всё ждала и ждала, мысленно считая секунды, и где-то на семнадцатой мне сипло прошептали:

– Простите, Кристина.

И связь отключилась. А у меня осталось ощущение, что я упустила что-то очень важное и следовало ответить совсем по-другому.

Я попыталась перезвонить, но абонент оказался недоступен. Попробовав ещё несколько раз, я плюнула.

В понедельник рано с утра пришла в кабинет Ивана Александровича, но он оказался заперт. И сам начальник в тот день так и не пришёл.

А во вторник начался октябрь, который ответил на часть вопросов и породил новые.

Мы дрейфовали в космосе в поисках центра притяжения. Иногда сами становились им неожиданно для себя. Но куда чаще шли в фарватере, предоставляя старшим товарищам сделать выбор, а сами приглядывались к нему оценивающе и сдержанно. Так патетично можно описать ситуацию, которая сложилась после исчезновения Ивана Александровича.