Виктор Колюжняк - Эль Пунто

– Крис! Открывай! Просыпайся! Ты нужна!

Голос не просил, а требовал. Не спрашивал, а приказывал. Интонация доходила до пика истерики.

Кристина вздохнула и бросила изгрызенный свитер обратно в кучу. Надежда на уборку провалилась в очередной раз. По возвращении сил совсем не останется. Что толку в бодрствовании, если ничем не можешь заняться?

Стук продолжался и продолжался. Словно вбивал гвозди в голову. Ему вторил внутренний голос, также желая достучаться до Кристины.

«Ты только-только вернулась от Педро. А до того была у Габриэля и Миланы. Утро же началось у Хорхе и Исабель, не считая помощи сёстрам Валенсия…» – аргументы проходили мимо, не задевая Кристину. Что ей слова, когда она не может отказать просящему?

За дверью оказался Фелипе. Он раскраснелся и тяжело дышал. На одутловатом лице мелькнула тревога, которая тут же сменилась обидой.

– Почему так долго, Крис? – спросил он. – Ты же знаешь, что нужна нам!

Кристина знала. Она была нужна ему и ещё трём сотням жителей Эль Пунто. Всем родственникам до девятого колена. Проследить генеалогию дальше не хватало памяти и записей, потому-то остальные обитатели городка – человек двадцать от силы – обходились без её помощи.

Каждый раз, когда мысли возвращались к этому факту, Кристина, втайне коря себя за это, прославляла недолговечность человеческой памяти.

– Что-то случилось? – спросила она.

Фелипе на секунду замялся, но тут же встряхнул головой.

– Я пришёл, а Тереза спит с дитём. Мне нужна помощь, пока они не проснулись. Пойдём скорее, мы можем опоздать!

Кристина обернулась и бросила взгляд на две лежащие посреди комнаты кучи. Стало ли с их появлением чище? Пожалуй, нет. Порядок нельзя заменить упорядоченностью – то лишь одна из форм хаоса, пусть и самая обманчивая из всех.

Подавив вздох, Кристина вышла за порог и закрыла дверь. Замки закрывать она не стала. В доме нечего красть, а ей самой эти запоры требовались только для того, чтобы отгородиться от внешнего мира.

Идя следом за Фелипе, ступая почти что шаг в шаг, Кристина смотрела под ноги и чуть улыбалась лёгкой задумчивой улыбкой человека, который поймал своё предназначение за хвост и всеми силами старается удержаться.

«Я должна им помочь. Им всем. Должна», – думала она.

В убранной комнате на чистой, только что выглаженной скатерти дымилась кастрюля с едой. Второе блюдо томилось под крышкой на ещё тёплой сковороде. Чистая посуда стояла аккуратно расставленная по полкам. Ни одного пятна в раковине. Ни одной пылинки на полу.

Фелипе придирчиво провёл рукой по шкафу и посмотрел на пальцы. Потёр их друг об друга и хмыкнул.

– Хорошо, – сказал он.

Кристина кивнула. Ей тоже казалось, что она хорошо поработала. И здесь, и в гостиной, где пришлось передвинуть всю мебель и вынести мусор, и в детской, когда она разобрала завал игрушек и перестирала всю грязную одежду, и в спальне, где пришлось перестилать кровать и вычистить ковёр.

Теперь ей оставалось получить единственную доступную награду.

– Спасибо, – пробормотал Фелипе, смотря чуть в сторону. – Ты можешь идти.

Короткие слова благодарности придали сил. По спине пробежал электрический заряд, выправляя осанку. Кристина вдохнула полной грудью, но уже через пару секунд сгорбилась. С каждым разом всё меньше и меньше воодушевления. Может, она просто привыкла?

На пути к входной двери попалась игрушка. Кристина подняла набитую соломой куклу, которую сшила пару недель назад, и бережно положила на стоящий рядом комод. Сезар, сын Фелипе, так подрос, что достанет и сам. Скорее всего, меньше чем через час игрушку вновь куда-нибудь забросят. И она будет там лежать, пока Фелипе вновь не призовёт на помощь. Или пока Сезар сам не вспомнит о ней. Из всех обитателей этого дома он один пока предпочитал всё делать сам.

Но это ненадолго. Дети быстро учатся у взрослых.

Лёгкая горечь захватила Кристину, но она решила, что не имеет права жаловаться. Сама выбрала такую судьбу, сама ей следовала и не собиралась от неё отказываться. Только бы хватало сил.

Опустившийся на город вечерний сумрак обещал скорую передышку. Ночью родственники старались Кристину не беспокоить без крайней нужды.

Пьянящий запах вечерней прохлады и мнимой свободы туманил голову. В груди глухо бухнуло сердце. Ноги неожиданно подкосились, даже пришлось схватиться за подоконник чужого дома. Желудок отозвался резкой болью, напоминая о том, что последний раз Кристина ела… вчера?