Елена Блонди - Дискотека. Книга 1 [СИ]

— Фу, — сказала она с облегчением, — фу, как напугал. Я думала, где они эти твои валуны.

— Там, — Валик махнул рукой в сторону от шоссе, — я увидел когда автобус, то встал и ушел. Пришел. Вот.

— Да.

Они смотрели друг на друга. Ленка ступила ближе, встала на цыпочки и ткнулась губами в щеку. Валик с готовностью наклонился, чтоб ей было удобнее. И она засмеялась. Новый год. Сегодня же Новый год! И вон там внизу лежат цветные домики, а дурацкий лагерь с путевкой только через два дня.

— Пойдем?

Он кивнул, беря сумку и закидывая ее на плечо.

— А ты уже придумал, где мне? А то я со второго только. «Алые паруса». Блин, я даже не знаю, где это.

Валик кивнул.

— Придумал, да. И «Паруса» это недалеко, там пять минут по улице если. Лен? Ты стала вообще очень красивая.

— Похожа? — Ленка тряхнула волосами.

В траве перелетали стайки птиц и снова прятались, будто их сыпали в траву, как серые опилки.

— На кого?

Она остановилась. Валик тоже встал на уклоне дороги, глядя чуть снизу.

— Ну как же. На Блонди. Дебби Харри которая.

— А-а-а. Неа. Ты на себя стала похожая. Совсем-совсем. Только взрослая. Я даже немножко не знаю, как с тобой теперь.

Ленка нахмурилась, пошла дальше, и он шагал рядом, озабоченно поглядывая на ее серьезное лицо.

— Панч, я же Ленка Малая, по-прежнему. Ну, волосы стали белые почти. И что?

— У меня есть фотоаппарат, — похвастался Валик, — мне Антон дал, а сам уехал. И две пленки. Я буду тебя снимать.

— Это я тебя буду снимать, — засмеялась Ленка, — я умею, мне Светища показывала. Она, между прочим, тоже тебе сестра, только совсем уже взрослая и дома ее никогда нет.

— Семьдесят два кадра, прикинь. Смена-символ называется. Рисовать не умеем, значит, будем снимать, вместе.

Он болтал, а поселок приблизился и обступил их невысокими домами, железными воротами с кинутыми через них сухими виноградными плетями. Собаками за углом небольшого магазина. Детьми на маленьких трехколесных велосипедах.

— Это вообще-то тебе подарок, Панч. Я хотела, чтоб, как Дебби Харри, для тебя.

Валик совершенно счастливо улыбнулся. Сморщил нос. И Ленка испугалась, потому что ей резко захотелось остановить его, подняться на цыпочки и поцеловать, там, где возле уха укладывался по шее завиток темных волос.

— Я понял, Малая. Только нафига мне та Дебби? Ты же лучше. В мильон раз. Она на фотках только. А ты вот она, со мной. Так что спасибо, и спасибо. Я рад.

Он остановился, Ленка наткнулась на его плечо, схватилась за бок под расстегнутой курткой и тут же отдернула руку.

Валик прижал свою руку к свитеру и церемонно поклонился. Она засмеялась и сделала реверанс.

— А сегодня я где? — спросила, когда пошли дальше, уже по улице, спускаясь к шуму воды и мерному постуку гальки в прибое. Вспомнила слова Анжелочки о том, что праздники, все ремонты стоят. Все бухают. Так что, снова, наверное, кладовка в спортзале. И невнятно испугалась — она будет там спать, и Валик будет рядом, всю ночь. Да что с ней такое?

— В школе нельзя, — услышал ее мысли (хорошо, не все, испуганно подумала Ленка) Панч, — там пацаны здоровые будут крутиться, с барышнями своими. На каникулы много уехали, медсестры там, учителя, так что свобода, лафа. Но я придумал, ты не бойся. Есть хочешь?

— Нет. Но скоро захочу.

Они пошли вдоль темной галечной полосы, вороша ногами светлую, не мокрую, и глядя, как вода выбрасывает на гальку сверкающие кружева.

— Вон будка, помнишь, мы там сидели? Я думаю, вот какая-то девушка Лена, разозлился, помнишь? А там забор уже скоро, через который мы лазили, в дырку. А макароны, помнишь, в кульке, ели, и ржали, как те кони.

Ленка кивала, смеялась, с беспокойством следя, как будка ушла за спины, и забор тоже. А они свернули, поднимаясь вверх, туда, где шли за линией жилых домов корпуса детских санаториев и лагерей.

— Валь, мы куда идем-то?

— К главврачу. К Веронике.

— Чего? — Ленка встала, кособочась на сыпучей неудобной гальке, — с ума сошел?

— Не. Она хорошая. Так надо.

— Все у тебя хорошие, — сокрушенно сказала Ленка, но послушалась. Подумала о том, что, может быть, надо прибрать свои новые волосы, косу, что ли, заплести, а то испугается главврач Вероника. Обворожительная Вероника, как ее назвал Гена доктор.

Обворожительная Вероника оказалась низенькой, очень полной женщиной в белом халате с оттопыренными карманами, и гулькой серых волос, закрученных низко над шеей. За толстой оправой очков — пристальные серые глаза, которые казались меньше от тяжелых круглых стекол.