Елена Блонди - Дискотека. Книга 1 [СИ]

Ленка вспомнила, как они стояли напротив ступеней широким полукругом к стеклянным дверям почты, и Оля тянула из ее рук листочек с кривыми буквами. А Ленка смотрела не нее и не могла отпустить его из пальцев.

— Ты чего? — удивленно спросила Рыбка.

— Лильке? — уточнила Ленка, не отпуская листок, — как Лильке, зачем?

По худому Олиному лицу кинулся резкий румянец.

— Ганя сказал, у нее ну это… задержка. И нужно сделать что-то.

— А ты тут причем?

Мимо шли люди, смеялись или молчали, а некоторые ругались, тащили авоськи и сумки, вели детей. Сбоку на стоянке разворачивались белые волги-такси с желтыми фонариками.

Рыбка пожала плечами. Она отпустила листок и сунула руки в карманы пальто.

— Ганя сказал, когда они разберутся, он ее бросит. И будет уже со мной. Да! А что?

— Оль. Я думала, это тебе нужно!

В ушах у Ленки звучал насмешливый и холодный голос доктора Гены. Он сначала обрадовался, а потом… И стал разговаривать уже по-другому.

— Я из-за тебя, как полная дура. Ну, если бы тебе, я бы. А то получается, ты для Лильки, а подставляюсь, значит, я?

— Подумаешь. Тоже мне счастье, доктор с Феодосии. Да он такой же. И кадрил тебя, ты же сама смеялась и говорила, ясно, чего захотел.

— Да. Но это мое дело. Понимаешь, мое! А ты влезла. Почему ты думала, что имеешь право, распоряжаться?

Ленка замолчала, вдруг поняв, никак не сумеет объяснить. Что да, она и не обольщалась насчет лощеного хитроватого доктора, и что ей тоже было противно, как он насчет «домой не звони», и ах, не сразу, а вот когда чуток созреешь в роскошную женщину. Но не Оле разбираться за нее, тем более, ничего не сказав честно. И теперь получается, доктор Гена снова думает — все они одинаковые, и эта вот, что спала на кушетке — такая же. Звонит, потому что с кем-то трахнулась и теперь нужны таблеточки. Пользует знакомого дядю доктора.

— А знаешь, — сказала вдруг Оля, устав ждать, — ты права. Не нужна мне твоя бумажка. Чао, бамбино.

Держа руки в карманах, отвернулась и пошла, откидывая голову с летящими белыми прядями и отстукивая каблуками быстрые шаги.

Ошеломленная Ленка, свирепея, кинулась следом.

— Нет, ты ее возьмешь! Я из-за вас позорилась, и теперь значит, иди, Лена, куда хочешь? Это просто подло! Да бери же!

Бежала рядом, тыкая Оле в локоть скомканную бумажку. Но та дернула плечом, обжигая Ленку взглядом.

— Ах так. Я еще и подлая?

И ушла, не поворачиваясь. Скрылся за серыми и черными спинами воротник над вишневыми плечиками красивого пальто.

— Я выкинуть хотела. А потом стало, знаешь, как жалко? Бумажку эту. Не Рыбку. Думаю, ну хрен с ней, позвоню ей, скажу названия. Пусть, чего хотят делают. Зря я, что ли, краснела в телефонной будке? Ну вот, приперлась я домой, звоню, а там мать, ой горе-горе, а Олечки нету, ушла Олечка к сестре. Врала, конечно, Олька ее подучила, чтоб со мной не разговаривать. Так что я листок положила в дневник, в школе этой каракатице отдать, думаю, суну ей в портфель. И забуду нафиг.

— Дневник, — загробным голосом сказал у ее бока Пашка, — о-хо-хо, ну ты, Ленуся, даешь.

Ленка скорбно кивнула.

— Короче, спохватилась, только когда Валюша дневники у нас собрала и унесла в учительскую. Я сперва подумала, да и ладно, набрешу чего, если спросит, там же только названия. А она, видать, в учительской устроила «следствие ведут знатоки». Прискакала на урок, у нас астрономия, Мартышка нудит у доски, все зевают. И тут классная, с воплями. Каткова, срочно к директору, что, Каткова, доездилась по своим хахалям, доночевалась по кустам в своей Феодосии! Оказалось что еще: с параллельного отличничек, Витас-Митас, трепанул, что я удрала и две ночи там не ночевала и терлась по своим парням, бухала, а его заставила про меня соврать, просила, чтоб он меня значит прикрыл. Такая скотина.

— Такого набрехал? — удивился Пашка, — точно, скотина.

— Ну… он не совсем набрехал, — стесненно призналась Ленка, — но черт, я же его просила, молчать. А он чучело шклявое, тут же растрепал вообще всем.

— Та-ак. Ленусь. Так ты что, ты там реально свалила пилиться, что ли? Еханый бабай! Ленка, а я?

Он выполз из-под ее руки, садясь рядом и поворачиваясь. Требовательно смотрел черными глазами.

— Ты? Я тебе обещала, что ли? — озлилась Ленка.

— Нет. Но я же думал, мы с тобой. Вместе!

Он вскочил, опуская руки, и Ленке вдруг стало его жалко — такой растерянный и сердитый. Полуголый, и чего уж, очень красивый мальчик, с круглыми мышцами и стройными ногами в вытертых джинсах.