Алекс Бранд - Выбор [СИ]

Снова подумала о войнах… Люди в будущем не изменились, и даже стали хуже… Я спросила, почему? Клайд невесело усмехнулся и промолчал, не нужно мне знать. Что касается его лично — он рассказал все, даже как и где получил шрам на щеке. А остальное, что касается его мира — не все можно говорить, даже мне. И я с этим согласна, он прав. И заметила, что он подготовился заранее, уже решил, что можно рассказать, а что нет. Он избегал называть имена, даты… Клайд рисовал передо мной картину своего мира широкими мазками, он очень старался объяснить, но… Тщательно избегая многого. На мой вопрос он ответил прямо, не опустив взгляд — это опасное знание, Берт. Он не хочет, чтобы я жила в страхе и ожидании неминуемого, этот груз он решил нести сам. Можно случайно проговориться, кто-то услышит, задумается, передаст дальше… Круги по воде. И это может плохо кончиться, мир необратимо изменится. Клайд не хочет и боится этого, и снова скажу — он прав. Он потом лукаво улыбнулся и спросил — неужели мне бы не хотелось хоть одним глазком взглянуть на его мир? Или перенестись туда навсегда? Я задумалась… Нет. Милый, прости, но… Нет, я не хочу. На мгновение мне стало страшно — ему плохо здесь со мной, он хочет вернуться? Я ведь понимаю, что там осталась вся его жизнь, родные, друзья… А тут, в чужом мире — у него только я. Смогу ли заменить ему все то, что он навсегда потерял? Я решилась и спросила, пусть скажет прямо, здесь и сейчас. Он в ответ обнял меня и зарылся лицом в волосы, услышала его шепот. Я его судьба, его жизнь… Так есть и будет. И я верю ему, верю в себя, в то, что соединило нас. Мы хотим тихо и незаметно жить, растить дочь, я призналась, что очень хочу еще ребенка… Все эти тайны — пусть остаются в прошлом, мы сохраним их в сердце, в памяти. И будем жить дальше.

— Берт, мы с тобой здесь и сейчас, и только это важно. Нам, нашей дочери — жить нашей и только нашей жизнью. Дела давно минувших дней или дней будущих… Пусть о них задумываются другие. И потому, кстати…

— Что, милый?

— Я счастлив, что, наконец, рассказал тебе всё. Ты молодец, Берт.

— Почему?

— Не будь твоего рассказа о старом Джоне Олдене, я бы ещё неизвестно сколько опасался тебе что-то рассказывать. Даже не знаю толком, почему, ведь главное ты знаешь, мы прошли через это. Может, где-то глубоко все еще боюсь, что испугаешься и… Уйдешь. — он пожал плечами, — Но ты доверила мне тайну своей семьи, свою тайну. И сделать вид, что это ничего не значит, и я не должен теперь довериться тебе? Нет.

— Спасибо, Клайд… И теперь я куда более спокойна, чем раньше.

Помолчала, подыскивая слова.

— Потому что знаю. Теперь знаю. И какой же ты у меня бываешь глупый…

Обнял ее хрупкие плечи, прижав к себе, она уютно положила голову мне на грудь, на столике дрожит язычок свечи.

— Я счастлив, что эти тайны более нас не разделяют, Берт. Но, по сути, нашей нынешней и будущей жизни это все не касается, верно?

Она задумчиво посмотрела на меня и кивнула в ответ, промолчав.

— Да, мое имя Андрей Белов, и все, что я тебе рассказал — правда. И вся наша невероятная история — правда.

Роберта утвердительно прикрыла глаза.

— Ну и место этой правде — в глубине наших сердец и в памяти. А жизнь — продолжается, здесь и сейчас, миссис Грифитс, и у нас, как всегда — полно дел, не так ли?

С улыбкой смотрю на нее, как она меня назовет? Получаю улыбку в ответ и нежный поцелуй.

— Да, Клайд.

— Клайд?

— Да, любимый. Ты не сердишься на меня? Это имя…

Берта ласково прижалась ко мне всем телом, пушистые волосы накрыли нас ароматным одеялом…

— Нет. Ведь все так и должно быть, я — Клайд Грифитс, мое место — подле тебя и с тобой. Нельзя жить раздвоенным, нельзя жить на два мира.

Она кивнула и прошептала.

— Нужно делать выбор.

— Да. Уже давно сделал. Я — Клайд.

Слушаю его тихое ровное дыхание, осторожно поправляю волосы, упавшие на глаза, медленно глажу их самыми кончиками пальцев, не хочу будить. Спи, мой любимый, я буду охранять твой сон. Теперь вижу и понимаю, как это мучило его, имя, которое он боялся мне сказать, его прошлая жизнь, которую он сегодня внезапно распахнул передо мной. Милый… Он боялся, что я испугаюсь, уйду, если узнаю… Такой грозный и такой иногда глупенький, я часто думаю, что нас не разлучит даже смерть. И за это время я немного привыкла к ореолу нездешнего, что нас исподволь постоянно окружает. Пусть. Мы со всем справимся. Как тогда, ночью, у костра возле набережной.

— Что мы со всем этим будем делать, Берта?