Евгений Мороков - Отчаянный марафон

— Машина подъедет через три минуты, — говорит Ян. — Ты с нами?

— Куда?

— Ко мне. Можешь остаться у меня, зачем тебе ехать домой.

— Далеко станция? — все закончилось, я хочу вернуться к себе.

— Нет, может, километр, чуть больше. Да зачем тебе это? Оставайся у меня, завтра спокойно уедешь.

— Сможешь объяснить, как дойти? — Музыка из тачки резала уши, как дым крепкой сигареты режет детское горло.

— Да. Идешь прямо до того светофора, там направо и по прямой, там уже разберешься.

Мы постояли у клуба, пока не подъехало такси. Задние стекла вспотели, дворники работали синхронно, напоминая профессиональных гребцов. Ян кинул вопросительный взгляд, указывая на машину, последний вербальный отказ.

— Спасибо, — я пожал ему руку, кинул прощальные слова Лиле и пошел. Когда я свернул направо, то оковы спали, корка отвалилась, стало приятно. Так всегда бывает после клубов или баров. Меня не печалил ни мокрый снег, ни холодный ветер, ни дорога впереди. Мне просто было хорошо.

Я остался один. После таких вечеров побыть одному всегда в радость. Улицы еще стояли пустыми, я улыбался этому. Я улыбался пустым автобусам, сонно направляющимся к остановкам, улыбался мелким лужам — обществу прозрачных капель, крепким ледяным сугробам, серому небу и кирпичным домам. Да, приятно иногда быть пьяным и одиноким.

Мы заезжали во двор к Анне. Нигде нельзя припарковаться. Куча металлолома сделала из двух полос одну, по обе стороны стояли машины, машины, машины. В итоге мы остановились напротив подъезда и стали ждать.

Я смотрел на рыжую кошку, сидевшую на крыше черного «Рено». Она спрыгнула на капот и грациозно, с высоко поднятой головой подошла к краю. Свет фар создавал атмосферу сцены, где рыжее создание казалось звездой. Кожаный ошейник резал шею, она подняла правую лапу, облизала ее несколько раз, затем спрыгнула на асфальт. Плавность движений говорила о полном спокойствии. Домашние коты и кошки никогда ни о чем не думают, за них уже все придумали. Две пары лап, как превосходные фигуристки, скользили к луже у подъезда. Шероховатый язык несколько раз коснулся воды, оставляя после себя мелкие вибрации в виде волн. Серебристая металлическая дверь открылась, кошка превратилась в леопарда и проскочила в подъезд.

— Да, алло, — сказал я в трубку.

— Через сколько вы будете? — на другой стороне раздался голос Иры.

— Не знаю, мы вот заехали за еще одним человеком. Ждем, пока он выйдет.

— Каким еще человеком? — Я чувствовал легкое раздражение на другом конце трубки.

— Да это моя двоюродная сестра. Все нормально, не парься.

— Какая еще сестра?! Я тебя жду, а ты там еще за кем-то заезжаешь, — ее голос превратился в змеиное шипение, неужели нельзя быть проще.

— Успокойся. Мы скоро будем. — Большой палец отключил эфир. Дима сидел за рулем и смотрел вперед.

— Ну, где твоя Аня? Нам пора уже ехать, весь алкоголь у нас, — говоря это, он продолжал смотреть вперед. Его громадные руки повисли на руле, майка немного стесняла, он был этому только рад. Еще один качок, восхищающийся перекаченным телом. Я ничего не ответил. Через минуту она вышла и села в машину.

— Привет, мальчики. — Красное пальто ядовито выделялось на фоне черных сидений. Макияж, прическа, руки — она готовилась, и это меня приятно удивило.

— Здравствуйте, Анна. Необязательно было так краситься. Я все равно знаю, как ты выглядишь под лучами утреннего солнца после славной попойки.

— Ты настоящий урод, Макс. И, по-моему, я это уже тебе говорила, — она засмеялась, а мы нет.

— Запиши мне это на диктофон. Хочу просыпаться под эти слова ежедневно. — Я представил ее Диме, и мы тронулись с места.

Аня рассказывала университетские истории. Ее голос был грубоват, она пыталась смягчить его порывами смеха, это не помогало. Каждый раз, когда слова подталкивались клубком смеха, казалось, будто бы она пытается откашляться. Нам довелось познакомиться с ней в школьные годы. Это были славные деньки, что не перемена, то новая шутка в адрес друг друга. Я ненавидел ее искренне, как и она меня. И это было чертовски весело.

Мы выехали на шоссе и встряли в пробку. За окном играл вечер, звезды уже пробили ватное небо и повесили алмазный флаг. Тысячи ночных огней никогда не смогут заменить солнца. Эти огни были повсюду: от окон домов, фар автомобилей, фонарных столбов, билбордов. Они лишь жалкие куски чего-то прекрасного, стоящего.

— Так куда мы едем, чудик, — Аня коснулась моего плеча, слишком мягкое прикосновение для такого голоса.