Святослав Рыбас - Зеркало для героя [сборник]

Устинова с Ивановским поселили в разных общежитиях, одного — для простых шахтеров, второго — для инженерно-технического персонала.

Простившись с товарищем, Устинов пошел за хромым усатым комендантом. Вокруг двухэтажного дома высились кучи строительного мусора, общежитие было новое, с неокрашенными дверями и окнами.

— Осторожно, тут глина, — предупредил комендант, когда в темном коридоре Устинов споткнулся о какой-то бугор.

Во втором коридоре уже было посветлее. Устинов увидел у стены высокий бак без крышки, оттуда пахнуло болотом.

— То бывает, что воду не привозят, — равнодушно заметил комендант. — Конечно, нехорошо. Но река под боком… Зато еще клопов нет.

Он отпер комнату, в которой стояли пять кроватей, застеленных солдатскими одеялами, и одна — с голым матрасом. Эта-то возле дверей кровать предназначалась Устинову.

— Подушку, одеяло имеешь? — спросил комендант.

Узнав, что у новенького ничего нет, он хмуро посоветовал купить что надо на барахолке и собрался уйти.

— Как вас зовут? — задержал его Устинов.

— Скрипка Николай Васильевич. Жаловаться хочешь?

Устинов пожал плечами, подумал, как по-деловому понял комендант его привычку узнавать имя человека.

Устинов не собирался жаловаться. Он давно уже не сталкивался с грубыми, похожими на кулаков, хозяйственниками. Последнее воспоминание о них относилось к коменданту студенческого общежития, который видел в студентах воров и пьяниц, что, впрочем, не помешало ему при скромной зарплате построить загородный дом. Никакие жалобы не прошибали его. Но он был неудовлетворен жизнью: ему не хватало капли чьего-нибудь уважения.

— Вы похожи на Василия Ивановича Чапаева, — сказал Устинов. — У вас мужественное лицо.

— Ну устраивайся, — ответил Скрипка и ушел.

Устинов сел на кровать, потом встал. Он не собирался здесь долго задерживаться. Это приключение рано или поздно кончится, он вернется к себе, туда, где его жизнь.

Он подмел пол, опорожнил полную окурков банку, открыл окно. За рекой поднимались по отлогому берегу одноэтажные домишки, не подозревающие о будущем сносе. Слышались пение петухов, собачий лай, блеяние коз.

Через минуту Скрипка принес постель:

— Не пропьешь?

Устинов пообещал, что нет, не пропьет.

— Главное, не показывай им, что боишься, — сказал комендант, кивая на кровати. — Поддашься — заклюют.

— Цивилизованный человек всегда найдет выход, — улыбнулся Устинов.

— Ты не хорохорься, — посоветовал Скрипка. — Кулаки у них что твой гарбуз. Все равно заклюют, но лучше без членовредительства. Желаю доброго здоровья.

Комендант вздохнул, сунул руку для пожатия и отбыл, оставив Устинова размышлять над предостережениями. Хотя что размышлять, если Михаил среди чужих, если для толпы всегда служит образцом поведения отнюдь не возвышенный пример? Чем вооружен Устинов? Он кабинетный горожанин, драчуном был в далеком детстве, а потом настолько привык себя сдерживать, что давным-давно превратился в добропорядочного безоружного обывателя. Те несколько уроков кунг-фу, разновидности каратэ, которые ему дал родственник жены, никогда не использовались им.

Он немного трусил, стыдясь признаться в слабодушии.

Для того чтобы взбодриться, Устинов зажмурился и помотал головой. Он плыл как во сне. Почему-то лежал на полу и видел перед собой улыбающееся прыщеватое лицо.

Меня только что ударили, подумал Устинов, вставая.

Он вспомнил, что, устроившись в этой комнате, сходил на склад за спецовкой и сапогами, встретился с Ивановским в шахтной столовой, потом вернулся обратно… И этот прыщеватый парень с челочкой велел Устинову отдать чистые простыни взамен на грязные.

— Что, власовец, такой задумчивый? Не дошло? Добавить?

— Добавь, — зло сказал Устинов и шагнул к нему.

Парень снова ударил его. Устинов зашатался, но устоял на ногах и повис на нем, с отвращением ощущая прогорклый запах пота. Тот толкнул его в грудь и отбросил к кровати.

На Устинова с любопытством глядели еще четверо, и один из них, сухощавый, с умным обнадеживающим взглядом, показался Устинову опорой; остальные были равнодушны.

— Отдай, не связывайся, — посоветовал лысоватый мужчина. — Все равно отберут.

— Не отдавай! — ободрил сухощавый.

— Он тебя нарочно подзадоривает, — предостерег мужчина.

— Долго ждать? — спросил парень с челочкой.

— Хорошо, — сказал Устинов.

Он стал стаскивать с подушки наволочку, повторяя: