Валентина Иванова-Спирина - Легенды Варваров

— Дальше может идти только человек с самым чистым сердцем. И это ты, Манечка! — Сказала Звездочка.

— Ты должна дойти до вершины горы и передать Богам всю нашу веру, весь свет наших душ и сердец! — Произнесла Танцовщица.

— Ты маленькая, но очень сильная девочка. И мы знаем, у тебя всё получится… — Прошептала Северная Ночка.

— Я сделаю всё, что смогу. — Тихим, но очень твердым голосом ответила Манечка.

Девушки взялись за руки и закружились в ярком, разноцветном, огненном хороводе, образуя шар. Через некоторое время шар повис в воздухе как маленькое солнышко, и опустился прямо в руки Манечки. И маленькая девочка, прижимая к груди солнце, созданное людьми, двинулась наверх, к вершине Горе Царей.

Узкая тропа извивалась по склону горы, ветки царапали руки и лицо, острые камни в кровь разодрали ноги, но ничто не могло остановить движение отважной девчонки. Молнии впивались в землю рядом с ней, грозя убить ту, что посягнула на границы мира Богов. Но только крепче прижимая к груди своё солнышко и стиснув зубы, Манечка продолжала свой путь. Ведь там, внизу, остались самые дорогие люди, которые верили в неё, Манечку. И вот уже на исходе сил девочка достигла вершины Горы. Опустившись на колени, она со страхом и восхищением смотрела на картину, открывшуюся ей — Битва Богов. Варварские Боги сражались с неведомыми силами. Черные тени кружили в небе, обрушивая на Богов огонь и молнии.

— Уйди, глупая девчонка! — Прокричал один из Богов.

— Нет! Я пришла, чтобы помочь! Вот! Возьмите! — Манечка достала из-за пазухи людское солнце и яркий свет столбом разрезал непроглядную тьму.

— Спасибо тебе, маленькая храбрая девочка! — один из Богов взял из рук Манечки солнце и, крепко сжав его обеими руками, направил столб света в самую гущу теней. Яркий, ослепительный свет взорвал всё вокруг. Манечка потеряла сознание…

— Манечка! Дочка! Ну, очнись! Открой глазки, моя девочка! — Донесся нежный голос мамы.

— Мама! Я дошла! Я передала нашим Богам наше солнце! Там такое творилось! — Манечка рассказывала, захлебываясь от волнения. Вдруг на полу — слове остановилась, огляделась вокруг. Она дома. На своей постели. В окно ярко светило солнце.

— Мама, у нас всё получилось!

— Да, дочка. У нас всё получилось! — Вытирая слезы и улыбаясь, произнесла мама.

— Мам… Мне кажется или ты помолодела? И почему у тебя странная одежда? Я ничего не понимаю… — Манечка во все глаза смотрела на мать.

— Маленькая моя, главное мы выжили. И только это имеет значение.

Манечка оглядела комнату. На столе, в обломке старого глиняного горшка лежали три уголька. Манечка подошла, потрогала едва теплые угли и прошептала:

— Звездочка. Танцовщица. Северная Ночка. Спасибо вам. Без вас я бы не справилась…

— Без твоей веры и без веры вашего народа не было бы и нас… — Еле слышно донеслось до Манечки…

— Ииигааан! Обедать! — Молодая женщина стояла на крыльце дома, и как видимо, звала своего сына…

— Мам! Смотри, что мне легендарный дракон дал! — Иган вынырнул, словно из ниоткуда. Он бежал, зажав в руке настоящее боевое копье. Красивый мальчишка с темными волосами и темными глазами.

— Поздравляю! Хватит тебе уже махать деревянным мечом… Как же ты похож на своего отца… — Улыбнувшись, мама обняла сына и вместе они прошли внутрь дома. За столом в горнице сидел отец. Он ел не спеша, размеренно, и явно о чем то думал…

— Садись, ешь, всё остыло. Мать тебя уже раз пять кричала. Носишься черт знает где… — отчитывал отец, но глаза улыбались.

— Пап, глянь! — Иган протянул копье… — Это мне легендарный дракон дал! — Мальчик светился от радости. Отец оторвался от еды, поглядел на копье, приподнял одну бровь…

— Неплохо! Усилить у кузнеца, поправить у заточника, ювелир камни поставит, хозяин рун наколдует немного и будет совершенное оружие… — задумчиво произнес отец. Иган уже проглотил обед и что то рисовал на клочке бумаги. Странные, загадочные узоры выходили из под руки мальчика.

— Хватит тебе уже без дела носиться, — произнес отец. — Завтра со мной пойдешь — пора ремесло осваивать. Потом отец взял в руки рисунок сына. Несколько минут внимательно смотрел, потом произнес:

— А на железе сможешь так же нарисовать?

— Не знаю, — ответил сын — можно попробовать. Я смотрю на вещь, и почему то хочется нарисовать тот или иной узор, и каждой вещи свой, собственный рисунок, — глаза мальчишки заблестели, и сразу стало понятно, что он говорит о любимом деле.