Дарья Сойфер - Лайки вместо цветов

– Тогда что это было на кухне?..

– Давай я тебе напомню. Ты рассказал мне, как сильно презираешь меня и моих коллег. Акул пера, которые пишут на заказ. Как ты там выразился? «Пресститутки»? Чу́дно. – Она широко улыбнулась. – Ты ненавидишь таких, как я, а я – таких, как ты. Выяснили? Супер. А теперь, может, разойдёмся уже по своим песочницам? Ты вроде сам вчера сказал, что мы оба – взрослые люди.

Матвей замер. Только сейчас до него дошло, что он наговорил. Ей в лицо распинался насчёт тварей из жёлтой прессы… Так ведь откуда ему было знать… А всё этот проклятый Валера Гинзбург, чтоб ему пусто было!

Это получается, что всё-таки виноват он, Соломатин? И зря сорвался на Леру?.. Зная её темперамент, он догадывался, что перемирие теперь наступит не скоро. Если наступит вообще.

– Я же не знал, что ты – одна из них… Не из них, конечно, которые грязные шлю… В смысле, что ты – журналист, – начал он.

– И это оправдывает все оскорбления? – Она встала и с вызовом посмотрела ему в глаза. – Тебе сейчас лучше уйти.

– А я вот цветы принёс… – Он протянул букет гиацинтов, которые заметно пожухли после такого яростного сжатия.

– У меня аллергия.

– На гиацинты?

– На тебя, Соломатин. Что в словах «я не хочу тебя больше видеть» ты не понял?

– Всё. Ты просто злишься, но как только я покажу тебе, что ты ошибалась…

– Я злюсь? – Лера хладнокровно усмехнулась. – Я просто не собираюсь тратить на тебя время. Извини, мне надо работать.

Матвей сжал её запястье и рывком дёрнул на себя.

– Ты же не будешь игнорировать то, что было между нами?

– Ах да. Спасибо за секс, было неплохо. А теперь, когда все формальности соблюдены…

– Молодой человек, что вы делаете в моей редакции? – Незнакомый голос заставил Матвея разжать руку и обернуться.

Маленькая женщина, похожая на Коко Шанель, говорила тихо, но голос её кололся, как затейливый крючок стоматолога.

– Добрый день, Матвей Соломатин, – представился он и протянул ей ладонь для рукопожатия, но она проигнорировала жест с таким видом, будто на ладони был конверт с сибирской язвой.

– Я не спрашивала, как вас зовут, – отчеканила она. – Я спросила, что вы делаете в моей редакции. Насколько я помню, у нас запрещено приводить посторонних без предварительного согласования.

– Именно это я и пытаюсь донести до господина Соломатина, – вмешалась Лера. – Всего доброго…

– Подождите, дайте мне пять минут договорить с Лерой, и я уйду…

– Сейчас рабочее время. Следовательно, мои сотрудники заняты. Если вам угодно, можете подождать снаружи до восемнадцати ноль-ноль. – Маленькая черноволосая женщина была неумолима. – Или, боюсь, мне придётся позвать охрану. И я вычту из их зарплаты за то, что вы сейчас здесь, а не в приёмной. Лера, зайдите ко мне, пожалуйста.

– Да, Аделина Викторовна. – И Лера предательски переметнулась к начальнице.

Матвею не оставалось ничего, кроме как подчиниться. Скандалом и спорами он бы ничего не добился. Переубедить одну упрямую женщину ещё можно, но двух сразу? Нереально. Особенно если они из кожи вон лезут, чтобы блюсти марку перед своей стаей.

Соломатин развернулся и в полной тишине направился к ресепшен, чувствуя спиной неодобрительные взгляды. Настя испуганно жалась к стене и смотрела на него, как на какого-то монстра из криминальной сводки. Маленькая белобрысая ябеда. Вот кто вызвал начальницу.

– Это тебе. – Матвей пихнул Насте гиацинты, не скрывая раздражения, и покинул редакцию «Gloss».

Работы было валом. А Соломатин мало того что потратил время на поездки в поисках Леры, так ещё и отбил себе настроение на весь день. Псу под хвост. Может, Костик был прав, и уже пора переключиться на кого-то поадекватнее? Или вообще отдохнуть от интимных нервотрёпок и заняться подготовкой к выводу в свет нового проекта?

– Матвей, где тебя носит? – Элла выцепила его в лифте со свойственным ей напором. – У тебя пресс-конференция в одиннадцать, потом мы должны ехать фотографироваться на выставку в Сити… Приезжают китайцы, тоже важно. Деловой обед, девочки устроили им целую программу…

– Может, девочки с ними пообедают?

– Девочки им, Матвей, без надобности. Все хотят видеть тебя. И с Рожковым ты перенёс встречу дважды. Поимей совесть!

– Не смешно. – Соломатин поморщился и потёр виски: головная боль вступила резко и безжалостно.

– Слушай, я не знаю, что у тебя там творится, но давай-ка ты бери себя в руки. Ты лицо «Соло Инвест», и будь добр олицетворять стабильность и благополучие. Ясно?