Ринат Валиуллин - Безумие [litres]

На кухне царила духовка, в которой испекли что-то очень интимное: Шила сидела на моих ногах ко мне спиной, я держался за её грудь. Голова Шилы лежала на моём плече, я целовал её шею сквозь длинные потные от волнения и страсти волосы, которые текли словно из душа широкой шёлковой струёй на наши тела: «Будь я вампиром, прокусил бы и выпил всю её любовь без остатка. Но я не вампир, я муж. Я не что иное, как свойство порочного круга жизни».

В понедельник решила начать новую жизнь с пробежки. Когда будильник мне перезвонил во второй раз, я повернулась набок, посмотрела на своего мужчину, он крепко спал. Мне тоже не хотелось вставать. Чтобы хоть как-то успокоить совесть, я начала бегать глазами по контуру его профиля. Мужественный ландшафт говорил о том, что жизнь его не была сахаром. Со мной-то, конечно. Всегда было тяжело с женщинами, которых кто-то оставил в неопределённости. У них сердца закрыты. А всему виной верность, когда она ещё преобразуется в недоверие. Стоило ли так рано просыпаться, чтобы думать о нём. О том, след которого исчез чёрт знает когда. Точнее, след остался, много следов, будто топтался намеренно. Исчезло тело.

А тут ещё внутренний голос: «Мне кажется, ты придаёшь понедельнику слишком большое внимание. Он, как всякий тонкий психолог, отлично этим пользуется. А между тем ведь можно на него просто забить, не пойти на работу, отключить телефон и спать, пока не наступят лучшие времена: не 8 утра, как сейчас, а 12, мне кажется, 12 – отличное время для первого завтрака».

А рано утром, когда в её теле был самый сон, я просыпался и трепал ей в уши всякую ерунду: «Ты мой розовый какишок». – Она смеялась: «Что, что ты сказал?» – «Я ещё ничего не сказал, а тебе уже смешно». – «Как ты меня назвал?» – «Розовый какишок». – «Я думала, петушок», – снова засмеялась она сладко и сонно. – «Не какишок, когда ты смеёшься, ты так сопишь, будто заводишь двигатель своих крыльев, я про ноздри». – «Ты про мой нос, не нравится, не смотри». – «Какишкам нельзя волноваться, им надо спать». – «Опять будешь изменять мне с кофе?» – «Да, ты спи». Целовал я и мял её груди. Потом, понимая, что мне уже не уснуть, вставал и шёл к кофе.

«Взрослый, мужественный, как он может нести такую приторную чушь? Неужели он не понимает, что мне не нужны пряники, что мне скорее не хватает хорошего крепкого неожиданного кнута».

Зашёл в ванную, принял душ и вновь вернулся в спальню за телефоном. Увидев жену, сладко спящую под одеялом, решил одолжить у неё немного тепла. Нырнул под одеяло к ней.

– Мне нравится вкус твоей кожи. Слышишь?

– Нет, но чувствую. Что-то напоминает?

– Что жизнь прекрасна.

– Знаешь, я хотела сегодня сходить на зарядку.

– Чего не пошла?

– Всё из-за тебя. Стала рассматривать тебя.

– То-то меня мучили кошмары. Неужели я настолько хорош?

– Нет, оказалось, что нет.

– Ну, так беги, чего лежишь?

– Ага, скоро уже на работу.

– Завтра попробуешь ещё?

– Нет, такие дела надо начинать в понедельник.

– Я понял, значит, никогда.

– Никогда не говори никогда, это моё слово.

– Мы что – уже делим имущество??

Он был недоволен, что я не откликнулась на его ласки. Сам дурак, раньше надо было действовать. Как можно было быть таким бесчувственным. Я же его чувствую. Даже сейчас. Я чувствовала по интонации, когда он был мною недоволен. В такие моменты даже имя моё звучало из его уст с маленькой буквы.

– Как там с погодой? – не обращала я внимание на его капризы. «Да, и о каком сексе может идти речь, если через час я уже должна буду давиться метро. Вот где настоящий утренний коитус».

– Погода ужасна.

– Сделай же что-нибудь.

– А что я могу сделать?

– Хотя бы чай.

В голове шумело море, оно билось о камень. Камнем служила скала, с края которой мы падали взглядом вниз, в голубую пропасть, дно её сверлил маленький кораблик. Он шёл своим курсом, оставляя, подобно реактивному самолёту, на глазах исчезающий след. Мы стояли с Шилой на обрыве земли, здесь последняя когда-то оборвалась. Осторожно ногой я столкнул небольшой камешек, тот провалился в воздушную яму вниз, пару раз он зацепил край скалы и скоро пропал из виду. Мысленно мы представили себя тем самым камнем, пытаясь пережить чувства летящего в бездну человека. Потом резко проснулись, это был сон, это был кошмар, крепче схватились за перила, отделявшие нас от пропасти.

– Пропасть, – выдохнула Шила.

– Один шаг, и она станет глаголом.

– Ты про пропасть?