Кен Фоллетт - Граница вечности

— Что ты сказал?

— Мы собираемся открыть нашу границу. Пусть ограда заржавеет и развалится. Люди смогут ехать, куда захотят.

— Ты шутишь.

— Это экономическое решение, как и политическое. Ограждение приходит в негодность, и мы не можем позволить себе привести его в порядок.

Ребекка начала понимать.

— Но если венгры могут выезжать, то все могут въезжать. Как вы будете останавливать чехов, югославов, поляков…

— Мы не будем делать этого.

— …и восточных немцев. Господи, моя семья сможет уехать!

— Да.

— Это невозможно. Советы не допустят этого.

— Немет был в Москве и сказал Горбачеву.

— И что сказал Горби?

— Ничего. Он недоволен, но вмешиваться не будет. Он также не в состоянии заниматься восстановлением ограждения.

— Но…

— Я был там, на встрече в Кремле. Немент спросил его напрямую, введут ли они войска, как в 1956 году. Он ответил «нет».

— Ты веришь ему?

— Да.

Это была новость, способная перевернуть мир. Ребекка добивалась этого всю свою политическую жизнь, но не верила, что такое когда-либо произойдет. Теперь ее семья может ездить из Восточной в Западную Германию! Свобода!

Потом Фред сказал:

— Есть одна закавыка.

— Этого я и боялась.

— Горбачев обещал, что не будет никакого военного вторжения, но он не исключил экономические санкции.

Ребекка подумала, что это меньшая из их проблем.

— Экономика Венгрии будет ориентирована на Запад и начнет развиваться.

— Как раз этого мы и хотим. Но потребуется время. У народа могут возникнуть трудности. У Кремля может появиться надежда, что у нас произойдет экономический коллапс, до того как экономика успеет переориентироваться. И тогда может произойти контрреволюция.

Ребекка понимала, что он прав. Это была серьезная опасность.

— Я так и знала, что рано радоваться, — с грустью в голосе проговорила она.

— Не отчаивайся. У нас есть решения. Поэтому я здесь.

— Какое решение?

— Нам нужна помощь самой богатой страны в Европе. Если мы получим большую кредитную линию от германских банков, мы сможем сопротивляться советскому давлению. На следующей неделе Немет попросит заем у Коля. Я знаю, что ты не можешь санкционировать такие вещи, но я рассчитываю на твою помощь. Что скажет Коль?

— Не могу представить, что он скажет «нет», если это цена открытия границ. Помимо политического выигрыша, подумай, что это будет значить для экономики Германии.

— Нам понадобится много денег.

— Сколько?

— Возможно, миллиард немецких марок.

— Не беспокойся, вы получите это, — сказала Ребекка.

* * *

Согласно докладу ЦРУ, лежащему перед конгрессменом Джорджем Джейксом, положение в советской экономике становилось все хуже и хуже. Горбачевских реформ — децентрализации, выпуска большего количества товаров народного потребления, сокращения вооружений — было недостаточно.

На восточноевропейских сателлитов оказывалось давление, чтобы они, следуя примеру СССР, проводили либерализацию своих экономик, но, как предсказывало ЦРУ, эти незначительные изменения будут проводиться постепенно. Если какая-либо из стран откажется от коммунизма сразу, Горбачев отправит туда танки.

Джорджу, присутствующему на заседании комиссии по разведке палаты представителей, последний вывод в докладе показался неверным. Польша, Венгрия и Чехословакия опережали СССР в децентрализации экономики и демократизации, и Горбачев ничего не делал, чтобы удержать их.

Но президент Буш и министр обороны Чейни были глубоко убеждены в советской угрозе, и, как всегда, ЦРУ вынуждено было говорить президенту то, что он хотел слышать.

От заседания у Джорджа осталось чувство неудовольствия и беспокойства. На метро он вернулся в офисное здание «Каннон», где находилось его служебное помещение из трех комнат. В приемной были секретарский стол, диван для посетителей и круглый стол для переговоров. В комнате по одну сторону размещался его аппарат и стояли книжные полки и шкафы для документации. По другую сторону находился кабинет Джорджа с его письменным столом и большим столом для совещаний. На стене висела фотография Бобби Кеннеди.

В списке посетителей на вторую половину дня он обнаружил фамилию священника из Аннистона, штат Алабама, преподобного Кларенса Боуера, который хотел поговорить о гражданских правах.

Джордж никогда не забудет Аннистон. В этом городе на участников рейса свободы напала разъяренная толпа и хотела поджечь автобус. То был единственный случай, когда Джорджа действительно хотели убить.