Кен Фоллетт - Граница вечности

— Нет-нет, — запротестовал Тим. — Вся операция будет без каких-либо прослеживаемых связей, и в причастности к ней можно легко отказаться.

— Для меня это звучит очень неубедительно. ЦРУ собирается готовить их, оснащать и финансировать их деятельность. А подумали ли вы о политических последствиях?

— Будет меньше похищений и терактов.

— Как вы можете быть такими наивными? Если мы нанесем такой удар по «Хезболле», вы думаете, они успокоятся и скажут: «Эти американцы круче, чем мы думали. Может быть, нам отказаться от терроризма». Нет. Они начнут мстить. На Ближнем Востоке насилие всегда порождает еще большее насилие. Неужели вы не уяснили это? «Хезболла» взорвала казармы морских пехотинцев в Бейруте — почему? По утверждению полковника Джерати, который командовал морскими пехотинцами в то время, это было сделано в ответ на обстрел 6-м американским флотом мусульманской деревни Сук-эль-Гарб. Одно злодеяние несет за собой другое.

— Так значит, вы хотите сдаться и сказать, что ничего нельзя сделать?

— Сделать можно, но будет нелегко. Потребуется тяжелая политическая работа. Мы понижаем температуру, сдерживаем обе стороны и сажаем их за стол переговоров, снова и снова, не имеет значения, что они встают и уходят. Мы не прекращаем свои усилия, что бы ни происходило, мы не занимаемся эскалацией насилия.

— Думаю, мы можем…

Но Флоренс еще не закончила.

— Это преступный план. Он нереален, он может иметь ужасные политические последствия на Ближнем Востоке и угрожает репутации ЦРУ, президента и США. Но это еще не все. Есть еще нечто, что полностью исключает его.

Она замолчала, и Камерон был вынужден спросить:

— Что?

— Президент запретил нам совершать убийства. «Ни один человек, находящийся на службе у правительства Соединенных Штатов или действующим от его имени не должен быть причастным к убийству или входить в сговор о его совершении. Указ президента 12333. Подписан Рональдом Рейганом в 1981 году.

— Я думаю, он забыл об этом, — сказал Камерон.

* * *

Мария встретилась с Флоренс Гиари в центре Вашингтона в универсальном магазине «Вудворд энд Лотропс», который все называли «Вудис». Местом встречи они выбрали отделбюстгальтеров. Большинство агентов были мужчинами, и любой мужчина, который пришел бы за ними сюда, вызвалбы подозрение. Его даже могли арестовать.

— У меня был обычно размер 34 А, — сказала Флоренс. — Теперь же 36 С. Что случилось?

Мария прыснула. В свои сорок восемь лет она была немного старше Флоренс.

— Вступай в клуб женщин среднего возраста. — отозвалась она. — У меня всегда были большие ягодицы и симпатичные маленькие груди, которые высоко держались сами собой. Теперь мне нужно поддерживать их.

За два десятилетия в Вашингтоне Мария усердно обзаводилась контактами. Она рано узнала, как много достигается — на благо и во вред — через личные знакомства. В те годы, когда ЦРУ использовало Флоренс как секретаря, вместо того чтобы готовить ее в качестве агента, как они обещали. Мария по-женски сочувствовала ее участи. Знакомства Марии обычно составляли женщины, всегда либералы. Она обменивалась с ними информацией, заранее предупреждала о таивших угрозу шагах политических оппонентов и тайно помогала им, зачастую придавая первостепенную важность проектам, которые в противном случае могли быть оттеснены консервативными мужчинами. Мужчины во многом поступали так же.

Они выбрали по полдюжины бюстгальтеров и пошли примерять их. Во вторник утром, когда это происходила примерочные были свободны. Тем не менее Флоренс заговорила негромко.

— Бад Макфарлейн предложил совершенно безумный план. — сказала она, расстегивая блузу. — Но Билл Кейси втянул в это Дело ЦРУ. — Кейси, один из старых друзей Рейгана, возглавлял ЦРУ. — И президент сказал «да».

— Какой план?

— Мы будем готовить группы иностранцев на роль убийц для ликвидации террористов в Бейруте. Они называют это упреждающими контртеррористическими действиями.

Мария поразилась.

— Но это же преступление по законам нашей страны. Если план будет осуществляться, Макфарлейн, Кейси и Рейган будут убийцами.

— То-то и оно.

Обе женщины сняли свои бюстгальтеры и встали рядом друг с другом перед зеркалом.

— Вот видишь, — сказала Флоренс. — Они уже не такие упругие.

— Мои тоже.

А когда-то я ни за что не стала бы делать это с белой женщиной, подумала Мария. Может быть, времена действительно меняются.

Они начали примерять бюстгальтеры. Мария спросила: