Кен Фоллетт - Граница вечности

Таня был потрясена. Речь шла не о повышении зарплаты и сокращении рабочего дня, вопрос поднимался о праве польских рабочих организовываться независимо от коммунистической иерархии. На ее взгляд, это было важное, вселяющее надежду событие.

Когда полностью рассвело, Таня прошлась по территории верфи. Она впечатляла своими внушительными размерами: тысячи рабочих, тысячи тонн стали, миллионы заклепок. Борта даже недостроенных кораблей поднимались до высоты многих этажей городских зданий. Краны, как гигантские аисты, склонялись над своими невиданных размеров гнездами.

Таня видела, что рабочие оставляли свои инструменты, читали листовки и обсуждали волнующее их событие.

Несколько рабочих собрались вместе и двинулись колонной по территории верфи, Таня пошла вместе с ними. Они несли плакаты, раздавали листовки, призывали других присоединяться к ним. Число демонстрантов постепенно росло. Они подошли к главным воротам и стали говорить прибывающим рабочим, что бастуют.

Они закрыли заводские ворота, включили сирену и размахивали польским национальным флагом на ближайшем здании.

Потом они избрали забастовочный комитет.

В это время появился мужчина в костюме. Он забрался на экскаватор и стал громко кричать на толпу. Всего, что он говорил, Таня не могла понять, но по некоторым замечаниям догадалась, что он отговаривает рабочих создавать комитет, и они слушали его. Таня спросила стоявшего радом человека, кто это такой.

— Клеменс Гнех, директор завода, — услышала она. — Неплохой парень.

Таня поразилась. Как же слабы люди!

Гнех предлагал начать переговоры при условии, если сначала рабочие вернутся на свои места. Таня сразу поняла уловку. Раздался неодобрительный гул и насмешливые возгласы, но кто-то кивал в знак одобрения, кто-то стал уходить — очевидно, возвращаться на рабочие места. Не может же всё так быстро закончиться!

Потом на экскаватор поднялся небольшого роста широкоплечий мужчина с пышными усами и похлопал директора по плечу. Хотя он не произвел на Таню большого впечатления, толпа узнала его и приветствовала громкими возгласами. Люди, очевидно, знали, кто он.

— Помните меня? — спросил он громко директора, чтобы слышали все собравшиеся. — Я работал здесь десять лет, потом вы уволили меня.

— Кто это? — снова спросила Таня своего соседа.

— Лех Валенса. Он всего лишь электрик, но все знают его.

Директор пытался спорить с Валенсой перед всей толпой, но невысокий мужчина с пушистыми усами стоял на своем.

— Мы объявляем забастовку и не выйдем за пределы завода, — выкрикнул он, и толпа одобрительно зашумела.

Директор и Валенса спустились с экскаватора. Валенса принял на себя руководство, и никто не выразил несогласия. Он сказал водителю директора, чтобы он привез Анну Валентинович на завод, и тот уехал выполнять распоряжение, и, что удивительно, директор не возражал.

Валенса организовал выборы забастовочного комитета. Вернулась машина с Анной, и ее встретили громом аплодисментов. Это была невысокая женщина с короткими, как у мужчины, волосами. Она носила круглые очки и была в блузе с горизонтальными полосками.

Забастовочный комитет и директор отправились на переговоры в Центр здравоохранения и охраны труда. Таня чуть не поддалась соблазну пройти туда вместе с ними, но потом решила не испытывать судьбу, потому что ей и так повезло пройти на территорию завода. Рабочие благосклонно относились к западной прессе, а она представляла советское средство массовой информации — ТАСС, и если бы забастовщикам стало это известно, они выставили бы ее за ворота.

У переговорщиков на столах, вероятно, стояли микрофоны, потому что весь ход обсуждений транслировался через громкоговорители собравшейся снаружи толпе, что поразило Таню как проявление демократии в высшей степени. Бастующие могли моментально проявлять свои чувства по поводу того, что говорилось, либо одобрительными возгласами, либо гулом недовольства.

Таня поняла, что забастовщики выдвинули ряд требований в дополнение к восстановлению Анны на работе, в том числе недопущение репрессивных мер. Одно требование, которое, к удивлению, директор отказывался принять, касалось сооружения напротив заводских ворот памятника судостроителям, погибшим от рук полицейских во время демонстрации протеста против повышения цен на продукты питания в 1970 году.

Таня с тревогой подумала, не закончится ли эта забастовка такой же расправой. Если ее опасения начнут сбываться, то она находится как раз на линии огня.