Кен Фоллетт - Граница вечности

Дейв сказал Бип:

— Ты не можешь просто так уехать.

— Почему?

— Потому что в течение последних шести недель мы до потери сознания отдавались друг другу каждый раз, когда Валли отрубался.

Она усмехнулась.

— Ведь было здорово.

— И потому что мы любим друг друга.

Дейв подождал, подтвердит ли она это или будет отрицать.

Она не сделала ни того, ни другого.

Он повторил:

— Ты не можешь просто так уехать.

— Что еще мне остается?

— Поговори с Валли. Пусть он найдет другую няню. Возвращайся и живи здесь.

Бип покачала головой.

— Я познакомился с тобой десять лет назад, — продолжал

— Дейв.

— Мы были любовниками. Мы обручились и хотели пожениться. Думаю, я знаю тебя.

— И что?

— Ты любишь Валли, заботишься о нем, ты хочешь, чтобы ему было хорошо. Но ты редко занимаешься любовью с ним, и, что поражает, ты ничего не имеешь против. Это говорит мне, что ты не любишь его.

Она и на этот раз не подтвердила и не опровергла то, что он сказал.

— Думаю, ты меня любишь, — проговорил он.

Она посмотрела в пустую чашку, словно могла увидеть ответ в кофейной гуще.

— Не пожениться ли нам? — спросил Дейв. — Не поэтому ли ты молчишь — ты хочешь, чтобы я сделал тебе предложение. Тогда я сделаю. Выходи за меня, Бип. Я люблю тебя. Я любил тебя, когда нам было тринадцать лет, и не думаю, что перестал любить.

— Что, даже когда ты спал с Мэнди Лов?

Он грустно улыбнулся.

— Я изредка мог забыть о тебе на какое-то мгновение.

Она ухмыльнулась.

— Теперь я верю тебе.

— А как насчет детей? Ты хотела бы иметь, детей? Я хотел бы.

Она ничего не ответила.

— Я изливаю душу и ничего не слышу в ответ, — вздохнул он. — Что у тебя на уме?

Она вскинула голову, и он увидел, что она плачет.

— Если я уйду от Валли, он умрет.

— Не могу в это поверить, — сказал Дейв.

Она подняла руку, чтобы заставить его помолчать.

— Ты спрашиваешь, что у меня на уме. Если ты в самом деле хочешь знать, то не возражай мне.

Дейв приготовился слушать, не проронив ни слова.

— Я часто поступала эгоистично и наделала много плохого в жизни. Кое о чем ты знаешь, но было много еще чего.

Дейв мог в это поверить. Но он хотел сказать ей, что она также привносила радость и веселье в жизнь многих людей, в том числе в его собственную. Но она просила его только слушать, что он и делал.

— Я держу в своих руках жизнь Валли.

Дейв сдержался от ответа, но она высказала то, что вертелось у него на языке.

— Хорошо, я не виновата, что он наркоман. Я ему не мать и не должна спасать его.

Дейв подумал, что Валли мог бы быть более волевым, чем она полагала. С другой стороны, Джими Хендрикс умер, Дженис Джоплин умерла, Джим Моррисон умер…

— Я хочу измениться, — продолжала Бип. — Более того, я хочу исправить свои ошибки. Пришло время сделать нечто такое, что не захватывает меня в данный момент. Пришло время сделать что-то хорошее. Так что я остаюсь с Валли.

— Это твое последнее слово?

— Да.

— Тогда прощай, — сказал Дейв и быстро вышел из комнаты, чтобы она не видела, как он плачет.

— Визит Никсона в Китай вызвал панику в Кремле, — сказал Димка Тане.

Они находились в Димкиной квартире. Его трехлетняя дочь Катя сидела на руках у Тани, и они разглядывали картинки в книге о животных, которых разводят на ферме.

Димка и Наталья переехали обратно в Дом правительства. Семья Пешковых-Дворкиных теперь занимала три квартиры в том же здании. Дед Григорий все еще жил в принадлежащей ему квартире, теперь с дочерью Аней и внучкой Таней. Бывшая жена Димки — Нина жила там с Гришей, которому было восемь лет, и он ходил в школу. И теперь переехали туда Димка, Наталья и маленькая Катя. Таня обожала племянника и племянницу и всегда была рада посидеть с ними. Дом правительства был почти как деревня, считала Таня, с большой семьей, присматривающей за детьми.

Таню часто спрашивали, не хочет ли она иметь своих детей. «Еще много времени», — всегда отвечала она. Ей было только тридцать два года. Она не чувствовала себя свободной для замужества. Василий не был ее любовником, но она посвятила свою жизнь тайной работе, которую они делали вместе, сначала издавая «Инакомыслие», а затем переправляя книги Василия на Запад. Время от времени за ней ухаживал кто-нибудь из сужающегося числа могущих быть избранными холостяков ее возраста, и иногда она ходила на свидания и даже спала с одним из них. Но она не могла впустить их в свою скрытую от внешнего мира жизнь.