Кен Фоллетт - Граница вечности

Он знал, что ему нужно делать. Он должен надеть костюм и идти искать новую работу и новую девушку и начинать новую жизнь.

Но смысла во всем этом он не видел.

Он слышал о депрессии и знал, что это и есть депрессия.

Его лишь ненадолго отвлекли кадры, как чикагская полиция в ярости набрасывается на кого попало. Несколько сотен человек устроили мирную сидячую демонстрацию перед зданием, где проходил съезд. Полицейские набросились на них с резиновыми дубинками, жестоко избивая всех подряд, словно они не сознавали, что совершают уголовно наказуемое нападение перед телекамерами в прямом эфире, или, что более вероятно, они сознавали, но им было всё равно.

Кто-то, вероятно мэр Ричард Дэйли, спустил собак с привязи.

Джордж праздно рассуждал о политических последствиях. Пришел конец ненасилию как политической стратегии. Мартин Лютер Кинг и Бобби Кеннеди были неправы, и сейчас они мертвы. «Черные пантеры» были правы. Мэр Дэйли, губернатор Рональд Рейган, кандидат в президенты Джордж Уоллес и все их расистские полицейские чины будут использовать силу против любого, чьи взгляды они будут считать неправильными. Чернокожим нужно оружие, чтобы защищать себя. Как и всем, кто противостоит цепным псам американского общества. Сейчас в Чикаго полиция обращается с белыми парнями из среднего класса так, как она всегда обращалась с чернокожими. Это должно изменить мировоззрение.

В дверь позвонили. Он в недоумении нахмурился, поскольку никого не ждал и не хотел ни с кем разговаривать. Он не пошел открывать дверь, надеясь, что незваный гость уйдет. Но звонок раздался снова. Меня может не быть дома, подумал он. Откуда они знают, что я здесь? Звонок задребезжал в третий раз, длинный и настойчивый, и Джордж понял, что в покое его не оставят.

Он направился к двери. Это былаего мать. Она держала в руках закрытую кастрюлю.

Джеки оглядела его с головы до ног.

— Так и знала, — сказала она и вошла без приглашения.

Она поставила кастрюлю на Плиту и включила ее,

— Прими душ, — приказала она. — Побрей свою унылую физиономию и надень что-нибудь приличное.

Он хотел протестовать, но у него не было сил. Проще выполнить ее указания.

Она начала убираться в квартире: поставила супницу в мойку, сложила газеты, открыла окна.

Джордж удалился в свою комнату снял нижнее белье, принял душ и побрился. Все равно это без толку. Завтра он снова устроит бедлам.

Он надел брюки и синюю рубашку на пуговицах и вернулся в гостиную. Из кастрюли распространялся аппетитный запах, он не мог этого отрицать. Джеки накрыла обеденный стол.

— Садись, — сказала она. — Обед готов.

Она приготовила цыпленка в томатном соусе с зеленым чили под сырной корочкой. Устоять Джордж не мог и съел две тарелки. Потом его мать вымыла посуду, а он вытер ее.

Она села с ним смотреть репортаж с партийного съезда.

Выступал сенатор Абрахам Рибикофф. Он выдвинул кандидатом Джорджа Макговерна, либерала, выступающего против войны во Вьетнаме, и вызвал оживление в зале, заявив:

— С таким президентом, как Джордж Макговерн, на улицах Чикаго прекратятся гестаповские методы.

— Ну и ну! Сказать им такое.

Шум в зале стих. Телережиссер переключился на камеру, показывающую мэра Дэйли крупным планом. Он был похож на гигантскую лягушку с выпученными глазами, скуластым лицом и толстой шеей со складками жира. На какой-то момент он — как и его полицейские — забыл, что на него наведена камера, с руганью набросился на Рибикоффа.

Микрофоны не уловили его слов.

— Интересно, что он сказал, — проговорил Джордж.

— Я знаю, — откликнулась Джеки. — Я умею читать по губам.

— Вот так новость!

— Когда мне было девять лет, я оглохла. Долгое время не могли определить, в чем причина. В конце концов мне сделали операцию, и слух вернулся. А умение читать по губам не пропало до сих пор.

— Так что же мэр Дэйли сказал Эйбу Рибикоффу?

— Он сказал: «Да пошел ты, еврейский сукин сын». Вот что он сказал.

* * *

Валли и Бип остановились в чикагском «Хилтоне» на шестнадцатом этаже, где находился штаб Маккарти по проведению предвыборной кампании. Они устали и были удручены, когда в полночь вошли в свой номер в последний день съезда. Они потерпели поражение: вице-президент Губерт Хамфри был выбран кандидатом от демократов. На президентских выборах будут соперничать два человека, которые выступали за продолжение войны во Вьетнаме.

У них даже не было дурмана покурить. Они на время завязали с этим, чтобы не давать прессе повода очернить Маккарти. Они немного посмотрели телевизор и потом легли спать, чувствуя себя настолько отвратительно, что даже не стали заниматься любовью.