Кен Фоллетт - Граница вечности

— Почему ты носишь эту форму?

— Разве не ясно?

— Мне нет.

— Мартин Лютер Кинг проводил ненасильственную кампанию, и они убили его.

Джордж разочаровался в ней. Он ожидал более убедительного объяснения.

— Авраам Линкольн боролся против рабства, и его тоже убили.

— Негры имеют право защищать себя. И никто другой, особенно полиция.

Джордж не скрывал свое несогласие с этими идеями.

— Вы просто хотите устрашить белых. Ничего не удавалось добиться такими лобовыми методами.

— А чего добились ненасильственными методами? Сотни чернокожих людей линчевали и убили, тысячи избили и бросили в тюрьмы.

Джордж не хотел воевать с ней. Наоборот, он хотел умиротворить ее, но он не сдержался и повысил голос:

— А кроме этого принятия Закона о гражданских правах 1964 года, Закон о предоставлении избирательных прав 1965 года и избрания шести чернокожих конгрессменов и одного сенатора.

— А теперь белые говорят, этого вполне достаточно. Никто не собирается принимать закон о запрещении дискриминации в обеспечении жильем.

— Может быть, белые боятся, что «пантеры» будут ходить в гестаповской форме и с оружием в их распрекрасных пригородных районах.

— Оружие есть у полиции. Оно нам тоже нужно.

Джордж понял, что этот спор якобы о политике на самом деле касался их отношений. И он терял ее. Если он не сможет отговорить ее от участия в организации «Черные пантеры», он не сможет вернуть ее в свою жизнь.

— Послушай, я знаю, что в полиции повсюду в Америке служит много расистов. Но решить эту проблему можно путём улучшения полиции, а не расправой над ними. Мы должны избавиться от таких политиков, как Рональд Рейган, который подстрекает полицию к жестокости.

— Я не приемлю ситуацию, когда белые владеют оружием, а мы нет.

— Тогда боритесь за контроль над оружием и за назначение полицейских-негров на высокие должности.

— Мартин верил в это, и теперь он мертв.

Верина говорила резко, но слез сдержать не могла.

Джордж попытался обнять ее, но она оттолкнула его. Тем не менее он не терял надежду, что она прислушается к голосу разума.

— Если ты хочешь защитить чернокожих людей, прими участие в нашей кампании, — сказал он. — Бобби станет президентом.

— Даже если он победит, конгресс не позволит ему что-либо сделать.

— Они попытаются остановить его, тогда начнется политическое сражение. Кто-то победит, кто-то потерпит поражение. Так мы добиваемся перемен в Америке. Система ненадежная, но все другие хуже. А стрелять друг в друга хуже всего.

— Мы не собираемся соглашаться.

— Ну хорошо, — Он понизил голос. — Мы и раньше не соглашались, но всегда любили друг друга. Разве не так?

— Это другое дело.

— Не говори так.

— У меня все в жизни изменилось.

Джордж пристально посмотрел на нее и увидел на ее лице равнодушие и вину, и тогда он понял, что происходит.

— Ты спишь с одним из «пантер»?

— Да.

Джордж почувствовал тяжесть внутри, словно выпил бочонок холодного эля.

— Тебе надо было сказать мне.

— Я говорю тебе сейчас.

— Господи. — Джорджу стало тоскливо. В кармане он нащупывал кольцо. Оно там так и останется? — Ты представляешь, уже семь лет прошло, как мы окончили Гарвард. — Он едва сдерживал слезы.

— Представляю.

— Полицейские собаки в Бирмингеме, речь в Вашингтоне «У меня есть мечта», президент Джонсон поддерживает гражданские права, два убийства…

— А черные все еще беднейшие американцы, живущие в трущобах, получающие минимальное медицинское обслуживание и выносящие на своих плечах войну во Вьетнаме.

— Бобби собирается все это изменить.

— Ничего он не изменит.

— Нет, изменит. Я приглашу тебя в Белый дом, чтобы ты убедилась в своей неправоте.

Верина пошла к двери.

— До свидания, Джордж.

— Я не могу поверить, что все так кончается.

— Служанка тебя проводит.

Джордж ничего не соображал. Семь лет он любил Верину и полагал, что они поженятся рано или поздно. Сейчас она променяла его на «Черных пантер». Он был в полной растерянности. Хотя они жили порознь, он всегда мог подумать, что он скажет ей и как будет ласкать ее в следующий раз, когда они будут вместе. Сейчас он остался в одиночестве.

Вошла служанка и сказала:

— Сюда, пожалуйста, мистер Джейкс.

Автоматически он пошел за ней в холл. Она открыла парадную дверь.

— Спасибо, — проговорил он.

— Всего хорошего, мистер Джейкс.

Джордж сел в машину, взятую напрокат, и уехал.