Кен Фоллетт - Граница вечности

Миссис Уортон приложила маленькую белую руку корту и воскликнула:

— Господи, боже мой!

Дейв пожал ей руку и потом повернулся к детям:

— Вы, должно быть, Кэролайн и Эдвард.

Уортон был польщен, что Дейв помнил имена его детей.

Они прониклись благоговением, оттого что им нанес визит настоящий поп-король, которого они видели по телевизору. Эдвард словно язык проглотил. Кэролайн отвела назад плечи, выставив вперед груди, и бросила на Дейва взгляд, каким его одаривали тысячи девушек. Этот взгляд говорил: «Ты можешь делать со мной все, что хочешь».

Дейв сделал вид, что не заметил его.

— Присаживайтесь, пожалуйста, Дейв, — сказал мистер Уортон. — Поужинайте с нами.

— Не желаете ли десерта? — спросила миссис Уортон. — У нас слоеный торт с клубничной начинкой.

— Да, пожалуйста, — согласился Дейв. — Я живу в гостинице, и домашняя кухня для меня — это нечто особенное.

— Бедняжка, — проговорила она и вышла на кухню.

— Вы сегодня прибыли из Лос-Анджелеса? — спросил Уортон.

— Да.

— Не только за тем, чтобы заехать ко мне, конечно.

— Собственно, за этим. Я хочу поговорить с вами еще раз о сегодняшнем шоу.

— Хорошо, — с ноткой сомнения в голосе произнес Уортон.

— Вернулась миссис Уортон с десертом на блюде и начала раскладывать его по тарелкам.

Дейв хотел, чтобы дети были на его стороне, и он сказал им:

— В шоу, которое сделали ваш отец и я, есть эпизод, в котором Перси Маркванд дуэтом поет с моей сестрой Иви Уильямс.

— Я видел этот фильм — балдеж! — отозвался Эдвард.

— В конце песни Иви целует Перси в щеку.

Дейв замолчал.

— Ну и что? Подумаешь, — фыркнула Кэролайн.

Миссис Уортон кокетливо вскинула бровь, когда передавала Дейву большой кусок торта с клубничной начинкой.

Дейв продолжал:

— Мистер Уортон и я обсуждали, не обидит ли это наших зрителей, чего мы не хотим. Мы решили удалить поцелуй.

— Думаю, мы поступили разумно, — заметил Уортон.

— Я прилетел сегодня к вам, мистер Уортон, — сказал Дейв, — потому что, как я считаю, с тех пор как мы приняли это решение, ситуация изменилась.

— Вы говорите об убийстве Мартина Лютера Кинга.

— Доктор Кинг убит, но Америка все еще истекает кровью. — Эта фраза пришла на ум Дейву ниоткуда, как приходили иногда слова песни.

Уортон покачал головой, и его губы плотно сжались. Оптимизм Дейва иссяк. Уортон озабоченно сказал:

— У меня более одной тысячи работников, и, кстати, многие из них негры. Если сбыт «Фоума» упадет из-за того, что мы вызвали раздражение у зрителей, придется увольнять людей. Я не могу пойти на такой риск.

— Рисковать мы будем оба, сказал Дейв. — Моя популярность также поставлена на карту. Но мне хочется что-то сделать, чтобы наша страна оздоровилась.

Уортон снисходительно улыбнулся, как он мог бы улыбнуться, если один из его отпрысков сказал бы что-то совершенно нереальное.

— И вы полагаете, что поцелуем этого можно добиться?

Дейв резко произнес, понизив голос:

— Сейчас субботний вечер, Алберт. Представьте себе: по всей Америке молодые чернокожие люди решают, выйти ли сейчас на улицу и начать поджигать машины и разбивать окна, или сидеть дома и ни во что не вмешиваться. Прежде чем принять решение, многие из них будут смотреть передачу «Дейв Уильямс и друзья» только потому, что ведущий — рок-звезда. Какие чувства вы хотели бы, чтобы у них проснулись после окончания шоу?

— Ну, очевидно…

— Вспомните, как мы оформили декорацию для Перси и Иви. Всё в этой сцене показывало, что черные и белые должны быть порознь: их костюмы, исполняемые ими роли и прилавок между ними.

— Так было задумано, — сказал Уортон.

— Мы подчеркнули, что они разъединены, и я не хочу бросать это в лицо темнокожим парням и девушкам, особенно сегодня, когда их великий герой убит. Но заключительный поцелуй Иви подрывает всю идею. Поцелуй говорит: мы не должны эксплуатировать, избивать или убивать друг друга. Он говорит: мы можем прикасаться друг к другу. Казалось бы, в этом нет ничего особенного, однако есть.

Дейв задержал дыхание. По правде, он не был уверен, что поцелуй остановит беспорядки. Он хотел, чтобы поцелуй сохранили только потому, что он обращен к справедливости против несправедливости. Он надеялся, что этот довод убедит Уортона.

— Папа, Дейв прав, — сказала Кэролайн. — Тебе нужно так и сделать.

— Точно, — поддержал ее Эдвард.

Мнения детей не очень впечатлили Уортона, но, к удивлению Дейва, он обратился к жене: