Кен Фоллетт - Граница вечности

— Нет, — спокойно ответила она. — Но война не единственный путь к победе. В качестве альтернативы возможны переговоры.

— Мы много раз вели переговоры с французами, — сердито проговорил Ань. — Каждое соглашение использовалось для того, чтобы выиграть время и подготовиться к новой атаке. Наш народ усвоил этот урок. Мы теперь знаем, как иметь дело с империалистами, и этого урока никогда не забудем.

Димка читал историю Вьетнама и знал, что гневное возмущение Аня оправданно. Французы вели себя бесчестно и вероломно, как любые другие колониалисты. Но на этом история не заканчивалась.

Наталья стояла на своем, и для этого у нее имелось основание — позиция Косыгина, которую он хотел конкретно донести до Хо Ши Мина.

— Империалисты коварны, мы это знаем. Но переговоры могут вести и революционеры. Ленин вел переговоры в Брест-Литовске. Он шел на уступки, чтобы удержаться у власти, а собравшись с силой, отбросил их.

Ань повторил, как попугай, позицию Хо Ши Мина:

— Мы пойдем на переговоры, только когда в Сайгоне будет нейтральное коалиционное правительство, в которое войдут представители Вьетконга.

— Будьте благоразумны, — мягко сказала Наталья. — Выставлять жесткие требования в качестве предварительных условий это значит увиливать от переговоров. Нужно идти на компромисс.

Ань сердито проговорил:

— Когда немцы напали на Россию и стояли у ворот Москвы, вы шли на компромисс? — Он стукнул кулаком по столу. Димка не ожидал, что на такой жест способен представитель утонченного Востока. — Нет! Никаких переговоров, никакого компромисса и никаких американцев!

Вскоре после этого банкет закончился.

Димка и Наталья вернулись в свой отель. Он дошел с ней до ее номера. Перед дверью она просто сказала:

— Заходи.

Это будет лишь третья ночь, которую они проведут вместе. Первые две они провели на кровати с четырьмя стойками в пыльной кладовой, заваленной мебелью, в Кремле. Но сейчас лечь вместе в кровать им казалось так естественно, как будто любовниками они были не один год.

Они поцеловались и сняли обувь, поцеловались еще раз и почистили зубы, потом снова поцеловались. Они не вели себя как любовники, обезумевшие от необузданной страсти. Их ничто не сковывало, они чувствовали себя свободными.

— Всю ночь мы можем делать все, что нам вздумается, — сказала Наталья, и Димка подумал, что он никогда в жизни не слышал более сексуальных слов.

Они занялись любовыо, потом выпили водки и закусили черной икрой, которую она взяла с собой, и опять предались любви.

Спустя некоторое время, лежа насмятых простынях, глядя на медленно вращающийся потолочный вентилятор, Наталья прошептала:

— Мне кажется, нас подслушивают.

— Может быть, — тихо произнес Димка. — Мы послали сюда группу специалистов из КГБ научить их расставлять «жучки» в гостиничных номерах, что стало нам в копеечку.

— Не Фам Ань ли слушает нас? — хихикнула Наталья.

— Тогда, наверное, он получает больше удовольствия, чем от ужина.

— Хм. Это был какой-то кошмар.

— Им нужно отказаться от намерения получить от нас оружие. Даже Брежнев не хочет, чтобы мы ввязались в большую войну в Юго-Восточной Азии.

— Но если мы откажемся вооружать их, они могут обратиться к китайцам.

— Они ненавидят китайцев.

— Я знаю. И все же…

— Да.

Они погрузились в сон, и разбудил их телефон. Наталья взяла трубку и назвала себя. Некоторое время она слушала, а потом сказала: «Черт!» Прошла еще одна минута, и она повесила трубку.

— Новость из Южного Вьетнама, — нахмурилась она. — Ночью Вьетконг атаковал американскую базу.

— Ночью? Через несколько часов после прибытия Косыгина в Ханой? Это не случайно. И где же?

— Местечко называется Плейку. Восемь американцев убиты и около сотни ранены. Десять американских самолетов уничтожены на земле.

— Какие потери у Вьетконга?

— Обнаружено тело одного солдата на территории жилого городка.

Димка в изумлении покачал головой.

— Нужно отдать должное вьетнамцам. Они отличные бойцы.

— Те, кто сражается на юге, особенно. Южновьетнамская армия беспомощна. Вот почему им нужно, чтобы американцы воевали за них.

Димка нахмурился.

— Нет ли сейчас в Южном Вьетнаме какой-нибудь американской шишки?

— Макджордж Банди, советник по национальной безопасности, один из самых оголтелых на Западе поджигателей войны.

— Он сейчас, наверное, будет звонить президенту Джонсону.

— Да, — согласилась Наталья. — Интересно, что он ему скажет.