Кен Фоллетт - Граница вечности

Она приняла душ, переоделась и поехала на автобусе в ТААС, советское информационное агентство. Там работали более тысячи репортеров, в том числе и она, но немногие из них летали на военных реактивных самолетах. Как восходящая звезда, она писала живые, интересные статьи, которые нравились молодым людям, но тем не менее выдержанные в партийном духе. Ей часто давали трудные и важные задания.

В столовой она съела тарелку гречневой каши со сметаной и пошла в редакцию очерков, в которой работала. Хотя ее считали очень способной, она еще не заслужила отдельного кабинета. Поприветствовав коллег, она села за свой стол, вставила бумагу и копирку в пишущую машинку и начала печатать.

Из — за болтанки она не могла делать записи во время полета, но мысленно наметила канву статьи и сейчас могла быстро печатать, время от времени заглядывая в свой блокнот, чтобы уточнить детали. Своим материалом она должна была воодушевить молодые советские семьи отправляться в Сибирь и работать в быстро развивающихся отраслях промышленности, таких как горно- и нефтедобыча, и эта задача была не из легких. Исправительно — трудовые лагеря представляли большое количество неквалифицированной рабочей силы, но в этом регионе требовались геологи, инженеры, геодезисты, архитекторы, химики и управленцы. В своем очерке Таня обошла стороной мужчин и писала об их женах. Она начала с красивой молодой матери по имени Клара, которая с энтузиазмом и юмором рассказывала, как она справляется с бытовыми трудностями при минусовых погодных условиях.

Ближе к полудню Танин редактор Даниил Антонов взял напечатанные страницы с ее стола и начал читать. Невысокого роста, он был деликатный по натуре человек, что не свойственно для журналистского круга.

— Великолепно, — сказал он, прочитав текст. — Когда будет готово остальное?

— Стараюсь закончить как можно скорее.

Он некоторое время постоял молча.

— Когда ты была в Сибири, ты ничего не слышала об Устине Боляне? — Бодяна, оперного певца, задержали при возвращении на границе, когда он пытался провезти три экземпляра книги «Доктор Живаго», которые он приобрел во время гастролей в Италии. Сейчас он находился в исправительно — трудовом лагере.

У Тани учащенно забилось сердце. Даниил подозревает и ее? Для мужчины он обладает развитой интуицией.

— Нет, — солгала она. — Почему ты спрашиваешь? Ты что — то слышал?

— Ничего.

Даниил вернулся за свой стол.

Таня допечатывала третью статью, когда к ней подошел Петр Опоткин и начал читать готовый экземпляр, не выпуская сигарету изо рта. Главный редактор, человек резкого склада и с плохой кожей, родом из подмосковской деревни, Опоткин, в отличие от Даниила, был не профессиональным журналистом, а назначенным политическим надсмотрщиком. В его обязанности входило следить за тем, чтобы статьи отвечали установкам Кремля, и он соответствовал должности только своей непримиримой ортодоксальностью.

Он прочитал несколько первых страниц и сказал:

— Я же говорил не писать про холодную погоду.

Таня вздохнула.

— Петр, это статья о Сибири. Всем известно, что там холодно. Никого не введешь в заблуждение.

— Но здесь лишь об этом.

— Здесь о том, как находчивая молодая женщина из Москвы воспитывает семью в трудных условиях и это ей в радость.

Даниил выступил в разговор:

— Она права, Петр, — сказал он. — Если мы будем избегать упоминаний о холоде, люди поймут, что статья — полная туфта и не поверят ни единому слову.

— Мне все равно не нравится, — упрямо сказал Опоткин.

— Согласись, — упорствовал Даниил. — Таня делает это деликатно.

Опоткин задумался.

— Может быть, ты прав, — сказал он и бросил страницы на стол. — В субботу вечером у меня будут гости, — обратился он к Тане. — Дочь закончила школу. Не могла бы ты зайти с братом,

Объявленный карьерист, он приглашал к себе только видных и влиятельных людей, но на таких встречах они изнывали от скуки. Таня знала, что она может решать за брата.

— Я бы с радостью, и Димка тоже, но у нашей мамы день рождения, извини пожалуйста.

Опоткин обиделся.

— Очень плохо, — сказал он и ушел.

Когда он уже не мог услышать, Даниил произнес:

— Про день рождения матери — это правда?

— Нет.

— Он проверит.

— Тогда он поймет, что я вежливо отказалась, потому что не хотела идти.

— Тебе нужно бывать у него.

Таня не хотела спорить. Ее мысли были заняты более важными вещами. Ей нужно написать статью, уйти из редакции и спасти жизнь Устина Бодяна. Но Даниил хороший босс и либерально настроенный, поэтому она подавила свое нетерпение.