Кен Фоллетт - Граница вечности

— Мой дядя поляк. Будет ли это для меня подспорьем?

Анна закатилась заливистым смехом, и Валли почувствовал

расположение к ней. Как и Хэнк, и они начали обсуждать книгу.

Взяв две гитары, Валли ушел из дома.

Гамбург удивил Валли разительным контрастом с Восточной Германией, а Лондон поразил буйным анархизмом. Люди носили одежду самых разных стилей — от шляп-котелков до мини-юбок. Парни с длинными волосами были настолько обыденным явлением, что никто не обращал на них внимания. Свобода слова в политических комментариях доходила до вседозволенности. Валли был потрясен, когда увидел по телевидению человека с седыми усиками, изображающего премьер-министра Гарольда Макмиллана и его голосом изрекающего идиотские сентенции. А семья Уильямсонов от души смеялась.

Валли также с удивлением отметил большое число темнокожих лиц. В Германии редко встречались иммигранты-турки с лицами кофейного цвета, в Лондоне жили тысячи людей с Карибских островов и из Индостана. Они прибыли сюда, чтобы работать в больницах и на заводах, на автобусах и поездах. Валли обратил внимание, что карибские девушки модно одевались и выглядели очень сексуально.

Он встретился с Дейвом у ворот школы, и на метро они поехали на север Лондона.

Валли заметил, что Дейв нервничает, сам же он был спокоен. Он знал, что он хороший музыкант. Работая каждый вечер в «Джамп-клубе», он слышал десятки гитаристов, и редко кто из них играл лучше него. Большинству удавались немногие аккорды, но они брали своим энтузиазмом. Когда он слышал чье-то хорошее исполнение, он переставал мыть кружки и смотрел на сцену, усваивая технику гитариста, пока босс не делал ему замечание. А потом дома садился у себя в комнате и старался воспроизвести то, что видел, пока не достигал совершенства в игре.

К сожалению, виртуозность не делала тебя поп-звездой. Требовалось нечто иное: обаяние, привлекательность, соответствующая одежда, реклама, умелое руководство и, главное, хорошие песни.

И у «Плам Нелли» имелась хорошая песня. Валли и Дейв сыграли балладу о любви остальным ребятам, и они выступали с ней на нескольких концертах в рождественские праздники. Песню хорошо приняли, но, как заметил Ленни, под нее нельзя было танцевать.

И Ленни не хотел исполнять ее на пробной записи. «Не наш жанр», — сказал он. Его мнение совпадало с мнением «Кордс»: она слишком хороша и сентиментальна для группы, исполняющей рок.

От станции метро Валли и Дейв направились к большому старому дому с хорошей звукоизоляцией, где помещались студии звукозаписи. Они подождали в вестибюле. Остальные пришли несколькими минутами позже. Администратор попросила их всех подписать листок бумаги, который, как она объяснила, нужен «для страхования». Валли он показался контрактом. Дейв хмурился, читая его, но они все поставили свои подписи.

Через несколько минут внутренняя дверь открылась и из нее вышел не располагающий к себе молодой человек. Он был в свитере с вырезом и в рубашке с галстуком. Он курил сигарету-самокрутку.

— Так, — сказал он в порядке вступления и откинул волосы со лба. — Мы почти готовы. Вы первый раз записываетесь?

Они подтвердили это.

— Так вот, наша задача добиться лучшего звучания, поэтому следуйте нашим указаниям. — Всем своим видом он показывал, что делает им большое одолжение. — Заходите в студию и подключайтесь, а мы будем записывать оттуда.

— Как тебя зовут? — просил Дейв.

— Лоренс Грант. — Он точно не сказал, в чем заключается его роль, и Валли догадался, что он младший ассистент, который напускает на себя важный вид.

Дейв представил себя и всю группу, что заставило Лоренса нетерпеливо засуетиться. Потом они вошли в студию.

Это была большая комната с неярким освещением. На одной стороне стоял рояль «Стейнуэй», очень похожий на тот, что стоял дома у Валли в Восточном Берлине. Он был накрыт чехлом на толстой подкладке, и его частично скрывал экран, завешанный одеялами. Ленни сел за рояль и сыграл несколько аккордов по всей клавиатуре. Инструмент издал теплые тона, характерные для «Стейнуэйя». Ленни остался доволен.

Набор барабанов уже был установлен. Лу принес свой собственный барабан со струнами и занялся заменой.

Лоренс спросил:

— С нашими барабанами что-то не так?

— Нет, я просто привык к своим струнам.

— Наши больше подходят для записи.

— Хорошо.

Лу отставил свой барабан и вернул на место студийный.

На полу стояли три усилителя, горевшие лампочки на них указывали, что они включены. Валли и Дейв подключились к двум усилителям Vox АСЗО, а Баз — к басовому усилителю Ampeg. Они настроились на рояль.