Кен Фоллетт - Граница вечности

Джордж схватил мегафон и обратился к толпе:

— Проявляйте спокойствие. Не ставьте под угрозу достигнутое соглашение. Расисты пытаются спровоцировать беспорядки. Не идите у них на поводу. Расходитесь по домам.

Один чернокожий, стоявший рядом с ним, проговорил:

— Почему мы должны отправляться домой каждый раз, когда они применяют силу?

Джордж вскочил на капот припаркованной машины и забрался на ее крышу.

— Это нам не поможет! — сказал он. — Наше движение ненасильственное. Идите все домой.

Кто-то выкрикнул:

— Мы воздерживаемся от насилия, а они нет!

В тот же момент в Джорджа полетела пустая бутылка из-под виски и попала ему в голову. Он слез с крыши машины и дотронулся до головы. Было больно, но кровь не шла.

Многие поддержали его. Появилась Верина вместе с некоторыми лидерами движения и проповедниками. Они рассеялись в толпе, пытаясь успокоить людей. На крышу автомобиля взобрался А.Д. Кинг.

— В наш дом бросили бомбу, — выкрикнул он. — Мы говорим: прости их Господь, ибо они не ведают, что творят. Но вы не помогаете — вы причиняете нам вред! Пожалуйста, очистите этот парк!

Его слова возымели действие. Коннора нигде не было видно. Джордж обратил внимание, что бразды правления взял в свои руки начальник полиции Джейми Мур, не столько политический назначенец, сколько профессиональный блюститель закона. Изменилась и позиция полиции. Полицейские с собаками и пожарные больше не вели себя агрессивно. Джордж слышал, как один полицейский говорил неграм: «Мы ваши друзья». Это была брехня, но брехня нового сорта.

Джордж понимал, что среди сторонников сегрегации есть ястребы и голуби. Мартин Лютер Кинг вступил в союз с голубями и таким образом обошел ястребов. Сейчас ястребы пытались раздуть пламя ненависти.

После того как пропал стимул, каким служила агрессивность полиции, толпа утратила желание бесчинствовать. До ушей Джорджа стали доноситься замечания иного свойства. Когда обрушился горевший продуктовый магазин, люди начали раскаиваться. «Какой стыд», — сказал один негр, и ему вторил другой: «Мы зашли слишком далеко».

Наконец проповедники заставили их петь, и Джордж немного успокоился. Все закончилось, подумал он.

На углу Пятой авеню и 17-й улицы он заметил начальника полиции Мура.

— Нам нужны рабочие, чтобы заняться ремонтом в мотеле, — вежливо сказал он. — Электроэнергии и воды нет. Скоро может начаться антисанитария.

— Попробую что-нибудь сделать, — сказал Мур и приложил к уху рацию.

Прежде чем он успел заговорить, появились национальные гвардейцы.

Они были в голубых касках и держали в руках карабины и двуствольные дробовики. Они прибыли спешно, большинство на машинах, некоторые верхом на лошадях. За несколько секунд собралось две сотни или больше гвардейцев. Джордж пришел в ужас. Их появление грозило катастрофой: из-за них могли снова начаться беспорядки. Но именно этого хотел губернатор Джордж Уоллес. Он, как и Коннор и те, кто организовал взрывы, понимал, что единственная надежда для сторонников сегрегации — это полное нарушение законности и порядка.

Подъехала машина, и из нее выскочил заместитель Уоллеса по обеспечению общественной безопасности полковник Эл Линго с ружьем в руках. С ним были еще два человека, очевидно телохранители, с пистолетами-пулеметами Томпсона.

Начальник полиции Мур убрал рацию в чехол и сказал Линго мягко, намеренно не обращаясь к нему по званию:

— Я буду признателен, мистер Линго, если вы удалитесь.

Линго не стал утруждать себя учтивостью.

— Водворите свой трусливый зад обратно в кабинет, — произнес он. — Сейчас я здесь командую, и у меня есть приказ уложить спать этих черных ублюдков.

Джордж ожидал, что они сейчас скажут ему, чтобы он убрался, но они были слишком увлечены спором и не обращали на него внимания.

— В этих ружьях нет надобности, — сказал Мур. — Поднимите их, пожалуйста, вверх. Иначе вы кого-нибудь убьете.

— Вы чертовски правы, — огрызнулся Линго.

Джордж поспешно отошел в сторону и направился обратно в мотель.

У входа он оглянулся и увидел, что национальные гвардейцы нападают на толпу.

Беспорядки вспыхнули с новой силой.

Джордж увидел Верину во дворе мотеля.

— Я должен вернуться в Вашингтон, — сообщил он.

Ему не хотелось возвращаться. Он предпочел бы провести время с Вериной, говорить с ней, укрепить их близкие отношения. Он хотел, чтобы она полюбила его. Но это приходилось отложить.