Кен Фоллетт - Граница вечности

Бобби нравился Джорджу открытостью в проявлении чувств. Те, кто работал с ним, могли заглядывать ему в душу. Это делало его более уязвимым и в то же время более располагающим к себе.

Когда они вошли в Зал заседаний Кабинета министров, президент Кеннеди был уже там. Он сидел на противоположной стороне посередине длинного стола, на котором стояли несколько больших пепельниц. За его спиной на стене, между высокими арочными окнами, выходящими в Сад роз, находилась эмблема президента США.

С ним была маленькая девочка в белом платье, очевидно, его дочь Кэролайн, которой еще не исполнилось пяти лет. У нее были короткие светло-каштановые волосы с косым пробором, как у отца, и скрепленные простой заколкой. Она разговаривала с ним, с серьезным видом что-то объясняя, а он внимательно слушал, словно ее слова имели большую важность, как и все, что произносилось в этой комнате. Джордж был поражен силой привязанности между отцом и дочерью. Если у меня когда-нибудь будет дочь, подумал он, я тоже буду слушать ее вот так, чтобы она знала, что она самый важный человек на свете.

Помощники заняли места у стены. Джордж сел рядом со Скипом Дикерсоном, работавшим у вице-президента Линдона Джонсона. У Скипа были очень светлые прямые волосы и белая кожа, как у альбиноса. Он откинул светлую прядь волос со лба и спросил с южным акцентом:

— Имеете представление, из-за чего загорелся сыр-бор?

— Бобби не говорит, — ответил Джордж.

В комнату вошла женщина, которую Джордж не знал, и увела Кэролайн.

— У ЦРУ есть кое-какие новости для нас, — сообщил президент. — Давайте начнем.

С одной стороны комнаты, перед камином, стоял стенд, на котором была укреплена крупная черно-белая фотография. Человек, стоящий рядом с ней, представился как специалист по интерпретации аэрофотоснимков. Джордж не знал, что существует такая профессия.

— Фотографии, которые вы сейчас увидите, были сделаны в воскресенье высотным самолетом ЦРУ «У-2» над Кубой.

Все знали о шпионских самолетах ЦРУ. Советы сбили один такой самолет над Сибирью за два года до этого и судили пилота за шпионаж.

Все стали разглядывать фото на стенде. Оно казалось не в фокусе и зернистым, и на нем Джордж не мог ничего разобрать, кроме как, может быть, деревьев. Нужен был специалист, который объяснил бы, что есть что.

— Это долина на Кубе, примерно в 32 километрах от порта Мариэль, — начал объяснять человек из ЦРУ. В руках он держал небольшую указку. — Новая, хорошего качества дорога ведет к большому открытому полю. Эти небольшие очертания, разбросанные вокруг, — строительные машины: бульдозеры, экскаваторы и самосвалы. А здесь, — он постучал указкой по фотографии для большей убедительности, — в центре, вы видите очертания, похожие на доски, сложенные в ряд. На самом деле это ящики длиной двадцать четыре с половиной метра и шириной около трех. По размерам они как раз соответствуют советской баллистической ракете среднего радиуса действия «Р-12», способной нести ядерное оружие.

Джордж чуть не выругался, но другие не сдерживались, и в комнате несколько мгновений слышались крепкие выражения.

Кто-то спросил:

— Вы уверены?

Интерпретатор аэрофотоснимков ответил:

— Я много лет изучал разведывательные фотографии, снятые с воздуха, и могу заверить вас в двух вещах: так выглядят ядерные ракеты, и ничто другое так не выглядит.

Боже упаси, со страхом подумал Джордж; у этих чертовых кубинцев ядерное оружие.

Кто-то проговорил:

— Как они туда попали?

— Советы доставили их на Кубу в условиях строжайшей секретности, — пояснил специалист из ЦРУ.

— Прямо у нас под носом, — заметил тот, кто задавал вопрос.

— Какой радиус действия этих ракет? — поинтересовался еще кто-то из присутствующих.

— Более полутора тысяч километров.

— Значит, они могут угодить…

— В это здание, сэр.

Джордж подавил в себе порыв встать и немедленно уйти.

— И сколько понадобится времени?

— Чтобы долететь сюда с Кубы? По нашим подсчетам, тринадцать минут.

Невольно Джордж посмотрел в окно, будто он мог увидеть ракету, пролетающую над Садом роз.

— Этот сукин сын Хрущев наврал мне, — заговорил президент. — Он сказал, что не будет размещать ядерные ракеты на Кубе.

— А ЦРУ сказало нам, что мы можем поверить ему, — добавил Бобби.

— Это обязательно будет доминировать до конца предвыборной кампании, то есть еще три недели, — отозвался кто-то из сидящих за столом.

Джордж, облегченно вздохнув, переключился на внутриполитические последствия: думать о возможности ядерной войны было слишком мучительно. Он мысленно вернулся к утренней «Нью-Йорк таймс». Что теперь может сказать Эйзенхауэр? По крайней мере, когда он был президентом, он не давал СССР обратить Кубу в ядерную базу коммунистов.