Джон Кутзее - Элизабет Костелло

– Я плохо знакома с этим проулком истории, Бланш, – британцы и зулусы. Тут я с тобой не могу спорить.

– Это случилось не только в Зулуленде. Это случилось и в Австралии. Это случилось во всем колонизованном мире, только не в такой мирной форме. Эти молодые ребята из Оксфорда, и Кембриджа, и Сен-Сира предложили своим диким подданным ложный идеал. « Выбросьте ваших идолов , – сказали они. – Вы можете уподобиться богам. Посмотрите на греков» , – сказали они. И в самом деле, кто в Греции может отличить богов от людей, в той самой романтической Греции, столь обожаемой этими молодыми людьми, наследниками гуманистов? «Приходите в наши школы, – сказали они, – и мы научим вас. Мы сделаем вас учениками логики и наук, которые проистекают из логики, мы сделаем вас хозяевами природы. С нашей помощью вы победите болезни и все немочи плоти. Вы будете жить вечно».

– Но зулусы оказались умнее. – Бланш показывает рукой на окно, на больничные здания, залитые солнцем, на грунтовые дороги, петляющие по голым холмам. – Такова реальность – реальность Зулуленда, реальность Африки. Такова реальность на сегодня и реальность на завтра, насколько мы видим. Вот почему африканцы приходят в церковь и преклоняются перед Христом на кресте, а более всего африканские женщины, которым приходится нести на себе всю тяжесть реальности. Потому что они страдают, а Он страдает вместе с ними.

– А не потому, что он предлагает им другую, лучшую жизнь после смерти?

Бланш отрицательно качает головой.

– Нет. Людям, которые приходят в Марианхилл, я не обещаю ничего, кроме того, что мы будем помогать им нести их крест.

Воскресенье, восемь тридцать утра, но солнце уже свирепствует. В полдень приедет водитель, чтобы отвезти ее в Дурбан, откуда она начнет путь домой.

Две молоденькие девушки в ярких платьях босиком бегут к колоколу и принимаются дергать веревку. Колокол на столбе начинает отрывисто звонить.

– Ты пойдешь? – говорит Бланш.

– Да, пойду. Голову нужно покрывать?

– Приходи как есть. Здесь нет никаких формальностей. Только имей в виду: к нам приедут телевизионщики.

– Телевизионщики?

– Из Швеции. Они снимают фильм о СПИДе в Квазулу.

– А священник? Его предупредили, что службу будут снимать? И кстати, а кто священник?

– Служить мессу будет отец Мсимунгу из Дейлхилла. Он не возражает.

Отец Мсимунгу, когда он приезжает на все еще довольно приличном «гольфе», оказывается долговязым молодым человеком в очках. Он идет в больницу переодеться, потом присоединяется к Бланш и полудюжине других сестер ордена, стоящих во главе прихожан. Софиты уже установлены и направлены на них. В их жестоком свете Элизабет не может не видеть, как они все стары. Сестры девы Марии: вымирающее племя, исчерпавшее себя призвание.

В часовне под металлической крышей уже стоит удушающая жара. Она понять не может, как Бланш в ее тяжелом одеянии выносит это.

Мсимунгу служит мессу на языке зулу, хотя время от времени она слышит и английские слова. Начинается месса довольно спокойно, но ко времени первой коллекты [63]в часовне стоит гул голосов прихожан. Мсимунгу, приступая к гомилии [64], вынужден повысить голос, чтобы его слышали. У него баритон, удивительный для такого молодого человека. Его голос, кажется, без всяких усилий возникает где-то в глубинах его грудной клетки.

Мсимунгу разворачивается, преклоняет колени перед алтарем. Наступает тишина. Над ним видна голова распятого Христа в венце. Потом он поворачивается и поднимает хостию [65]. Собрание верующих издает радостный крик. Начинается ритмическое топанье, от которого сотрясается деревянный пол.

Она чувствует, что ее покачивает. В воздухе густой запах пота. Она хватает Бланш за руку.

– Я должна выйти! – шепчет она.

Бланш кидает на нее оценивающий взгляд и шепчет, прежде чем отвернуться:

– Еще немного потерпи.

Элизабет делает глубокий вдох, чтобы прояснилось в голове, но это не помогает. От пальцев ног словно поднимается зябкая волна. Достигает ее лица, кожу на голове покалывает от холода, и она проваливается в никуда.

Она приходит в себя и понимает, что лежит в пустой комнате, которую не узнает. Здесь Бланш, смотрит на нее сверху, здесь молодая женщина в белом халате.

– Простите, бога ради, – бормочет Элизабет, пытаясь подняться. – Я потеряла сознание?

Молодая женщина успокаивающе прикасается рукой к ее плечу.

– Все в порядке, – говорит женщина. – Но вам надо отдохнуть.