Именно выходцы из этих неудобных людей и должны стать основой аристократического национал-патриотизма. Только они смогут контролировать эту силу, потому что станут сами частью этой силы, причем ее управляющим звеном. Только они способны отстаивать интересы своей нации не в ущерб другим нациям, но в духовном и политическом диалоге с ними.
Помяну еще одну из главных добродетелей Империума. Нельзя быть первым за счет второго. Ты либо первый – либо никто.
Всем сердцем я убежден, что империя неизбежна, и ничто не способно воспрепятствовать этому. Но вера без дел мертва. И мне бы очень хотелось сделать все возможное для ее скорейшего созидания. Поэтому мне не остается декларировать открыто ничего другого – да здравствует аристократический национал-патриотизм!
Когда я писал эти строки, одна добрая женщина попросила меня: «Пусть в твоих размышлениях будет больше любви».
Я понял. Все, что я сказал до этого, не будет стоить ничего, если в моих словах не будет любви. Ни одна философия, ни одна мудрость, ни один подвиг, ни одна империя не стоят ничего, если в основе их не будет любви.
Нет никаких сомнений, что мы сможем сделать всё! Учителя соберут вокруг себя армии последователей! Мы сможем преодолеть навязанные нам с детства противоречия и вновь стать единым народом! К нам присоединятся другие дружественные народы! Мы спасем землю от окончательного уничтожения! Мы покорим космос! Мы создадим желанную империю и изберем императора! Но это будет ничего не стоить, если за всем этим не будет стоять любовь. Единственное, ради чего стоит жить и умирать!
Нас ожидают великие победы и великие разочарования. Нас ожидает всё, о чем могут мечтать и чего могут бояться жители одной маленькой планеты на окраине Галактики.
Единственное, что не произойдет само по себе, – так это любовь. И если мы не успеем научиться любить, мы никогда не выйдем за пределы своей биологической ограниченности, а Вселенная сметет нас и наш мир, как ветер сметает пыль с руин заброшенного храма. Потому что любовь и есть смысл нашей жизни. Это и есть сердце моей Доктрины.
Во что я верю, кроме Бога?
Верю я в прекрасную сказку, которую сложила для меня жизнь из наставлений святых отцов, прочитанных книг, пережитых потрясений и самых далеких, детских представлений о счастье. Вера моя экзотична для нынешнего, «бумажного» века.
Я верю, что Бог мерой моего спасения положил работу в пользу грядущей монархии. Чтобы забыть о своем падении во грехи, все свои возможности я обязан бросить на алтарь служения еще не существующей, но обязанной существовать Империи. Великой Российской Империи! Оплота мира на всей Земле и гаранта нравственных ценностей.
Чаще всего моя вера вызывает у собеседника ощущение дискомфорта, будто случилось что-то неприличное или «докладчик» сбрендил. Однако в ходе дальнейшего личного общения собеседник убеждается в моей «социальности», даже в некотором роде излишней. Это вызывает у него когнитивный диссонанс и возможный всплеск интереса к моей вере. Когда дьявол придумывал «антилогику монархии», он не учел личный фактор. Впрочем, это естественно. Христос – главный пример «личного фактора».
И с этого, Христова попущения, даже самая «потухшая» душа вынуждена признать, что она врет себе. Богу угодна монархия. Угодна более любого другого государственного устройства. До «времени царей» была «эпоха пророков», но люди сами попросили «золотые цепи». Люди сознались себе, что слабы перед пороками, их терзала гордыня, жадность и блуд. Людей от вымирания спас «базовый инстинкт».
С тех пор монархи передают людям Волю Бога, иной раз даже к Нему не обращаясь. Постичь это Божье Милосердие нельзя.
Обычно на этой ноте разговора собеседник приходит в себя от первого шока и пытается отвлечься сам и отвлечь меня от декларации моей веры. Душу нельзя принуждать, и я всегда «отвлекаюсь».
Но обязательно приходит день, возникает ситуация – и мы возвращаемся к теме моей веры. Чаще всего с вопроса: «Кто он?». Я отвечаю: «Не знаю. Знаю, что мы должны построить Великую Империю, и Господь пошлет нам царя. Ошибиться будет невозможно. Это как любовь».
К вопросу: «Что нужно делать?» могут возвращаться годами. Дьявол тянет резину, топит время, чтобы собеседнику особо и предложить было нечего. Но рано или поздно возвращаться приходится. Как это ни странно, отрезвление приходит обычно к сорока годам. Сорок лет Моисей водил евреев по пустыне, чтобы родились и выросли «не знавшие рабства», и так же сорок лет бродит человек по пустырям своего сердца. Воспитывает волю. В русском бездонном понимании слова «воля». Возьмите пример русских героев Новороссии. Большей части из них сорок или около.
Читать дальше