Инна Хаимова - На полпути к себе...

Кровать Юна все же отстояла, и ее в разобранном виде пристроили на антресолях новой квартиры.

Но первая ссора, возникшая у нее с мужем, насторожила Юну, заставила задуматься. Она поняла, что Иван ей больше не кажется мальчиком, которого надо опекать. Он — взрослый человек. У него свой внутренний мир, своя жизнь, которыми он время от времени делится с ней, Юной. У него и свой круг людей.

«Кто эти люди, которых Иван хочет удивить обстановкой, уровнем жизни?» — не раз Юна задавала себе этот вопрос.

Она была знакома с некоторыми приятелями Ивана, мнением которых он дорожил. Эти люди иногда появлялись у них еще в коммуналке. После переезда они стали бывать чаще. И Юна не могла себе представить, что общего у них с Иваном, а у него — с ними.

Прошло несколько дней, как они вселились в новую квартиру. Вернувшись с работы, Юна увидела у себя дома знакомого мужа по фамилии Колосов.

— Кого сегодня наша маленькая пропечатала в газете? — произнес Иван свою традиционную фразу. — Она, бедненькая, так устает, столько дел у нее в редакции… — И, забрав сумку из рук Юны, он помог ей раздеться. — Она ведь у меня большой человек в редакции, — продолжал он. — Если надо будет кого прижать, мы быстренько сделаем. У Юноны есть знакомые. — Полное ее имя он также каждый раз произносил при гостях, чтобы они даже в имени уже почувствовали неординарность его жены.

Колосов, не раз слышавший от Ивана о «достоинствах» Юны, проникся к ней, как ей показалось, особым почтением, почти подобострастием.

— Ну, это Иван шутит, — Юна, как всегда, засмеялась. Ей было неудобно за странное хвастовство мужа. Ведь никакой «большой пост» она не занимала, а числилась обычным младшим редактором в технической редакции. И в то же время разоблачать Ивана ей не хотелось.

— Ну и скромница! — сказал Иван и начал доставать вырезки из вечерней городской газеты с заметками, подписанными фамилией жены. — Не надо о своих заслугах умалчивать! Хорошие люди должны знать о них.

— Ладно. Реклама — двигатель торговли, — отшутилась Юна.

По выражению лица Колосова она видела, что тот теряется в догадках: что же на самом деле представляет собой жена Ивана Донцова? Гость явно выражал замешательство. Тут Иван, как бы между прочим, заметил, что неплохо было бы достать джинсы, которые очень хочет Юнона, да и ему бы не мешало приобрести себе новые.

Юна недоуменно посмотрела на мужа. Она не могла вспомнить разговора о джинсах. Но Иван, не обращая внимания на ее взгляд, продолжал:

— А Юночка поможет в деле. Я ее обязательно уговорю.

Когда Колосов ушел, она спросила Ивана:

— О каких джинсах я мечтаю? И в чем я ему должна помочь?

— Не твоя забота, — заметил Иван. — Делать все буду я. А он пусть знает, что помогает ему журналистка. А раз знает — будет стараться мне помочь. Может быть, еще по дешевке сделает…

— А деньги откуда возьмем?! Сразу рублей триста. Они ведь не валяются?! А квартира каких расходов требует!..

— Не волнуйся. Деньги есть, — Иван вытащил пачку денег, в которой, на взгляд, было рублей пятьсот…

В ту осень после переезда (хотя и была уже размолвка с Иваном из-за кровати) Юна продолжала еще жить сравнительно легко, — как бы плыла по течению. Она реже стала ездить к Рождественской, оправдываясь сама перед собой, что ехать далеко. Все меньше думала о надгробии Фросе, которое собиралась поставить еще пятнадцать лет назад. Устройство быта, создание уюта целиком поглотили ее мысли и время. Казалось, ничто другое на свете не беспокоит.

Когда Юне исполнилось тридцать семь лет, в институте (при котором находилась ее редакция) произошло событие, которое временно нарушило спокойствие ее жизни.

Арестовали инженера по строительству. Тот из-за беспечности своего характера не раз хвастал перед сотрудниками, что у него много денег. В результате по институту прокатился слух, что инженер этот спекулировал машинами. И вот его арестовали. Говорили, дадут немалый срок. Событие это очень подействовало на Юну: она вдруг провела параллель между инженером и своим мужем.

В тот день она прибежала домой запыхавшись. С нетерпением и тревогой стала ждать приход Ивана с вечерней смены. Мозг ей прожигали сказанные когда-то Евгенией Петровной слова о неуемности энергии Ивана, боязни что-то упустить, чего-то не достичь.

«Но неужели для того, чтобы жить спокойно, надо прозябать в бедности?» — она словно спорила с Рождественской.

Впервые за пять лет замужества Юна задалась вопросом, где Иван берет деньги. Уже два года, как они живут в кооперативной квартире. За это время свекровь денег им ни разу не прислала — откладывала, как говорила, на покупку машины.