Инна Хаимова - На полпути к себе...

— Корнеев когда должен прийти? — вдруг оборвала ее резко Юна.

— Завтра утром. Часов в десять.

— Может быть, дадите ваш телефон? Сейчас я тороплюсь, а завтра вам позвоню.

— Да, так, пожалуй, лучше, а то я нервничаю, что не могу дозвониться, и вас задерживаю. Только позвоните, пожалуйста, до шести часов. Мы вечером идем в «Метрополь». У нас юбилей.

Надя радостно улыбнулась, и Юна увидела, что эта женщина даже симпатична. Когда же она улыбается, ее лицо становится просто красивым.

— Спасибо, я обязательно позвоню. Вы очень симпатичный челове… — Юна чуть было не сказала корнеевское «человечек», но в последний момент удержалась и продолжала: — Не помню точно, но, кажется, Ахрименко говорил мне, что ваш Корнеев почти герой, что мальчишкой он бежал на фронт, когда его отец пропал без вести.

— Ну, Ахрименко что-то спутал, — сказала Надя. — Саша на фронт не убегал. Он с матерью жил в эвакуации. А отец его еще до войны ушел от них…

Когда Юна вышла от Надежды Викторовны, она решила, что поедет в гостиницу.

«Хватит. Пора рвать, — думала она. — Несколько месяцев сижу дома. То боюсь пропустить его звонок, то боюсь пропустить его приход. Сижу и трепыхаюсь. И впрямь стала настоящая иждивенка. К тому ж живем на деньги «просто женщины»! А я, дура, всему верю, даже тому, что он каждый месяц сто рублей гонорара зарабатывает. Еще жалуется, что у него «разметка» такая — больше этой суммы в редакции заработать ни за что не дадут».

Но по дороге в гостиницу запал оставлял ее. Она решила не торопиться, не совершать опрометчивых поступков. В свое время она, Юна, уже наломала дров — так «поторопилась», что пробыла с Симкой целых десять лет. А как быть, если она сейчас порвет с Корнеевым? Денег нет, с работы уволилась. Да, затянули ее основательно инертность и леность. «Не пори горячку», — сказала она себе.

Конечно, Надя рассказала Корнееву о посещении незнакомки, задававшей довольно странные вопросы. И конечно, по описанию Нади он понял, что это была Юна. Прямо из ресторана Саша приехал к Юне. Таким элегантным и свежим она его еще никогда не видела. Замечательный коричневый замшевый пиджак отлично сидел на нем. Из-под обшлагов выглядывали накрахмаленные манжеты, сверкали старинные серебряные запонки с горным хрусталем. Но что подкосило ее окончательно — золотое обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки, которое он, вероятно, забыл снять!

— Что за пассаж ты устроила? Зачем ты туда заявилась? — сдержанно и сухо бросил ей Корнеев в лицо прямо с порога.

— Решила разыграть интермедию. Посмотреть, как моя музыкальная часть фуги выглядит между двумя проведениями темы, — Юна вспомнила термин из своего музыкального прошлого. Она вроде бы подшучивала над собой.

— Ну, и чего ты добилась? Пришла к незнакомому человеку, прекрасному, милому человеку, скажем откровенно, как лазутчик, и начала выспрашивать, вынюхивать. Что за манера?! Никакой интеллигентности! Надя себе этого, конечно, никогда бы не позволила.

— Ей уже поздно себе что-то позволять, — произнесла Юна, ехидно глядя на него в упор.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Что хотела, то и сказала. В ее возрасте ничего другого не остается, как быть интеллигенткой и для кого-то собирать старину.

— Что ты все усложняешь?! — вспылил Корнеев. — Надо жить проще! Ах, жаль, что тебе не хватает интеллигентности! Если бы была — всем сразу стало бы легко!.. Да, о какой еще раскладушке ты ее пытала?

— А какую квартиру ты снимаешь вдали от родных пенат?! И вчера ты ночевал там, у нее! — вырвалось у Юны.

Злость начала захлестывать ее, как и накануне, когда она обнаружила записку Нади. Юна представила широкую кровать с единственным амурчиком.

— Что, старше «котеночка» никого не нашел? Повесть пишем! Коммунальных Ромео и Джульетту изображаем! Об интеллигентности беседуем! Правильно, в моем дворе, по твоим понятиям, не было интеллигентных людей. По твоим понятиям. А на самом деле… Все, с меня хватит! Завтра же пойду устраиваться на работу. Не хочу быть больше двоюродной любовницей. Да, да, именно двоюродной! И нечего улыбаться! На родную еще рангом не вышла, интеллигентностью. Вообще — ты или там все заканчиваешь и переезжаешь сюда, или же…

— Или же?.. — Корнеев вдруг принялся хохотать.

Его смех, его вопрос вынуждали Юну к определенности, нужно было ответить! И тут она испугалась, что сейчас дает повод Корнееву повернуться и уйти насовсем. Как страшно…

— Или же… — и она осеклась.